— Говорят, завтра прилетает важная шишка из КОСМОЮНЕСКО, — сообщил Изории Пржелински. — Должность у него соответствующая — инспектор Внеземелья. Как только появляется жизненное пространство, на нем сразу начинают размножаться чиновники. Не удивлюсь, если там, — он неопределенно показал рукой в сторону, где по его разумению должна была светиться Земля, — уже существует канцелярия по делам лунных территорий или управление по лунным поселениям. Потом появятся отчеты в несколько десятков листов, а потом славное дело освоения космического пространства вообще заглохнет, утонув в бумажном море.
— Какая разница, кто прилетит, — подумал вслух Изория. — Жалко Оливера, ему достанется по первое число.
Официально одиночные выходы на поверхность запрещены теми же инструкциями.
Они сидели в каюте Пржелински. В каюте был образцовый порядок, только на столике рядом с персональным компьютером лежал ворох каких-то бумаг. В углу на столике между двумя уютными креслами, доставшимися Пржелински от его предшественников, стояла шахматная доска с расставленными фигурками. «Партия, которую они играли с Ван Келленом», — подумал Изория. Поляк, проследив взгляд товарища, шагнул к столику и с досадливой яростью смахнул шахматные фигуры. Она плавно разлетелись в разные стороны. Надежд на то, что геолог когда-нибудь доиграет эту партию, не оставалось. Запасы кислорода в скафандрах ограниченны, баллоны Ван Келлена должны были опустеть еще вчера.
— Вчера после поисков я сидел с нашими образцами, — сказал Изория. — Вода, Сташек, обыкновенный лунный лед. Правда, не совсем обычный. Эту воду можно называть лунной минеральной.
— Прекрасно, — вяло и без особого энтузиазма отреагировал поляк. — Осталось застолбить месторождение, дождаться, когда лунную воду разрешат использовать по прямому назначению, и организовать продажу «Лунной минеральной». Озолотимся, Гурген! Если, конечно, доживем.
— Скорее обанкротимся, — в тон ему возразил Изория. — Прогорим на одной доставке.
— Транспортные расходы будут включены в стоимость, — сказал Пржелински. — Остальное — дело рекламы. Ну, разумеется, наша вода будет омолаживать, уничтожать морщины, делать кожу эластичной, а кроме того, она будет лечить язвенные болезни и предотвращать сердечные заболевания. Годится?
— Годится, — сказал Изория. — Я вот тут вспомнил наш разговор с Ван Келленом в кают-компании. Помнишь, он еще говорил, что ходил к Темным скалам и ему пришлось возвращаться из-за графитовой смазки в дыхательной муфте? А ты его еще спросил, зачем он ходил к Темным скалам. Помнишь?
— Конечно, помню. — Сейсмолог опустился на пол и принялся собирать шахматные фигурки. — Но ведь его искали и там. И никаких следов не нашли.
— Это Кордильеры, — возразил геолог. — Там можно искать сто лет и ничего не найти. И все-таки надо искать именно там. Знаешь, мне не дает покоя одна вещь. Наш кратер, где мы нашли лунную минеральную, находится совсем неподалеку от Темных скал. Это как раз на входе в ущелье Бенгтессона. Мне кажется, надо искать там. И еще — вполне вероятно, что все происходившее в кратере как-то связано с исчезновением Ван Келлена. Записи его уже изучили?
— Комиссия изучает, — сказал с некоторым раздражением Пржелински. — И долго еще будет изучать. Ты думаешь, я им не говорил о Темных скалах? Говорил, Гурген, несколько раз говорил. Но там искали в общем порядке, а надо было искать нацеленно. Ясное дело, если он интересовался Темными скалами, то и отправился туда именно для того, чтобы проверить неожиданную догадку. Я тебе вот что скажу: когда мы находились у кратера, сейсмограф отметил колебания лунной коры всего в нескольких километрах от района, где мы находились. И знаешь, колебания были очень слабы, но они приходятся как раз на район Темных скал. Искать и в самом деле надо именно там. Сегодня я потратил много времени, но теперь у меня есть точнейшие координаты. Надеюсь, они нам помогут.
— А кто, ты сказал, прилетает? — поинтересовался Изория.
— Представитель КОСМОЮНЕСКО, — сказал Пржелински. — Кажется, его фамилия Круглов. И потом, что значит прилетает? Посадка чрезвычайника намечена на семнадцать часов. Если расписание выдержано, то он уже прилетел.
— Круглов, — повторил Изория. — Слушай, Сташек. Это не тот Круглов, что был капитаном «Ладоги»? Помнишь, авария планетолета в пятьдесят пятом? Они еще реактор потеряли тогда.
— Про аварию я помню. — Пржелински саркастически усмехнулся. — Только сомневаюсь, что это тот самый Круглов. Планетолетчики не идут в функционеры. Они предпочитают заниматься настоящим делом.
— Жаль, — сказал Изория. — Было бы хорошо, окажись он тем самым Кругловым. Тот был стоящим мужиком.
— Пошли. — Пржелински неторопливо расставил шахматы на доске. — Уже около восемнадцати, нам пора выходить на смену. Что, будем проситься к Темным скалам?
— Мне кажется, что если мы и найдем Ван Келлена, то именно там, — сказал Изория. — Возможно, он попал под обвал. Правда, мне эта версия кажется сомнительной.
— Мне тоже, — отозвался поляк, открывая дверь каюты, ведущую в кольцевой коридор. — В любом случае у Ольгерта было время выбраться. Не могло ведь сразу отказать все оборудование — и лазерный эхолокатор, и компьютер, и ракетный двигатель. В такое может поверить лишь тот, кто никогда не бывал на Луне.
У зала заседаний уже толпились обитатели базы. Веселья среди присутствующих не наблюдалось, люди были озабочены, и каждый мысленно настраивался на предстоящую работу на поверхности Луны. Около дверей, ведущих в зал, Изория увидел начальника базы Оливера Рамсея, который оживленно говорил с высоким плечистым человеком в полетном комбинезоне. Тот внимательно слушал Рамсея, коротко кивая в знак того, что он понял сказанное и принял к сведению.
— Похоже, это Круглов, — сказал Пржелински. — Смотри, как Оливер стелется перед ним, сразу видно, начальство почуял.
Изория долго и внимательно смотрел на собеседника начальника базы.
— Знаешь, — сказал он, — кажется, Оливеру повезло. Этот тот самый Круглов, который был капитаном «Ладоги». Я его узнал. Он в сорок восьмом был с нами у Юпитера. Жесткий мужик, но справедливый. Он не станет устраивать пустых разносов, но если ты окажешься действительно виноватым, то тебе не стоит завидовать: снимет шкуру, как с барана. И никаких возражений слушать не станет.
— Не думаю, чтобы Оливеру от этого стало легче, — ворчливо возразил Пржелински. — Если это бывший межпланетчик, а тем более капитан планетолета, то я знаю, с какой рьяностью они относятся к соблюдению положений и уставов, регламентирующих поведение людей в пространстве. Конечно же, Оливер в его глазах будет во всем виноват.
Изория отмахнулся.
— Добрый день, Алексей Николаевич, — поздоровался он. — Вы к нам с официальным визитом? Будете, как говорится, разделять и властвовать?
Круглов цепко всмотрелся в него.
— Изория? — скупо улыбнулся он. — А ты что здесь делаешь, Гурген? Помнится, совсем недавно ты ходил в заземельщиках. Тебя что привело в Приземелье?
Изория помрачнел.
— Рок, — скупо объяснил он. — Я оказался среди тех, кто на Европе уцелел во время большого гейзерного выброса. Теперь врачи страхуются — с трудом разрешили работу на Луне.
Круглов сочувственно покивал. Конечно, Изория не мог знать, что он сам оказался в подобном положении. А случившееся на Европе он знал хорошо, во время выбросов горячего гейзера на Европе погибло почти все земное поселение. Выжили лишь шесть человек, которые жили в жутких, невозможных условиях почти шесть месяцев, но все-таки дождались спасательного планетолета. И не просто дождались, они еще продолжали вести научную работу, сохранили для эвакуации тела погибших товарищей и разгадали периодичность появления гейзеров и механизмы их образования. Во всем оказались повинны подводные вулканы, скрывающиеся под километровой толщей льда.
— Ладно, Гурген. Сейчас не до воспоминаний, — сказал Круглов. — Поговорим позже. Ты тоже готовишься в поиск?
— Да, капитан, — сказал Изория. — Только у нас с Пржелински есть некоторые соображения.
— После развода людей, — нетерпеливо сказал Круглов. — Надо выяснить, что случилось с Ван Келленом. Разбираться, кто и в чем виноват, — он бросил многообещающий взгляд на начальника базы, — будем потом.
Рамсей виновато поежился.
— Сейчас, — настойчиво сказал Изория. — Тем более что торопиться некуда. Ван Келлен уже мертв. Я в чудеса не верю.
— Я тоже, — сказал Круглов. — Но иногда в чудеса стоит верить. Если бы я не верил в чудеса, вряд ли ты сейчас со мной разговаривал бы. Да и вас с Европы, наверное, не вытащили, если бы не было людей, которые верят в чудеса.
— И все-таки, капитан, — продолжал настаивать Изория. — Я прошу выслушать нас. Есть новые данные, которые могут подсказать, где именно надо искать Ван Келлена.
