как у Че, отметил Вася) предложил отдохнуть — до вечера.
— Вы не против, если я представлю вас друзьям? Будет даже один ваш знакомый, — таинственно улыбаясь, сообщил Фернандес.
— Это прекрасно, но мне нужно дать знать моим людям, что со мной все в порядке. У вас есть здесь телефон?
— Конечно, звоните.
— Взятых в Пуно отпустили?
— Да, сразу же.
Вася без всяких хитростей попросил соединить его со штабом милисиано в Кочабабмбе, и прямым текстом передал, что у него все в порядке, он в гостях у друзей и попросил узнать, что с Гусманом, не забыв вставить нужные кодовые слова.
Вечером, когда душная южная ночь рухнула на городок тяжелым одеялом, к вилле в нескольких машинах одна за другой подъехали три семейные пары и двое мужчин поодиночке. Женщины, поочередно метнув на переодетого в цивильную одежду Васю быстрые взгляды, тут же удалялись с хозяйкой на дальнюю террасу.
— Полковник Ойос, — представлял прибывших хозяин. — Полковник Родригес, полковник Гальегос, полковник Малина. Ну а с полковником Аррана вы знакомы.
Вася несколько замешкался, после чего потряс руку адъютанту генерала Торреса.
— Присутствующие здесь офицеры перуанской армии — авторы плана «Инка».
Вася разглядывал красных полковников — острый подбородок и ясные глаза Ойоса; чисто испанское лицо Родригеса; явно имеющего индейские корни Гальего и потрясающе похожего на молодого Фернанделя Малина. Все они немедленно закурили, пользуясь отсутствием дам, и не переставали дымить весь вечер — даже несмотря на распахнутые окна, в клубах дыма под потолком мог удержаться не только одинокий топор, но и целая лесосека.
Офицеры сразу кинулись втирать за план — они явно гордились своим творением.
— Пять реформ, — вещал Гальего, — аграрноая, промышленная, налоговая, кредитная и государственного управления.
Насколько мог судить Вася, в обществе был консенсус только по части первой — всего два процента населения владело девятью десятыми земли. Военные желали провести реформу как можно быстрее, экспроприировать и передать в руки кооперативов агропромышленные комплексы Косты — перуанского побережья. Родригес похвастался, что готов проект декрета о национализации неиспользуемых земель американского концерна «Серро де Паско Корп» — двести тридцать тысяч гектаров, махинациями отнятых у индейских общин!
Вася ради интереса оппонировал — предсказывал, что землевладельцы будут сильно против, вплоть до антиправительственных выступлений. Что банки могут запросто остановить финансирование кооперативов и так далее. Что Америка может ввести санкции и эмбарго. Спасибо Че и Гильену, натаскали малость в политэкономии. Но несмотря на возражения, энтузиазм авторов плана «За все хорошее, против всего плохого» поколебать не удалось.
Мало-помалу, от перспектив преобразования частных предприятий в «промышленные общины» перешли к рассказам о перевороте. Сосбтвенно, причиной, как часто бывает, стала жадность — президент Белаунде втихую подписал договор с Рокфеллерами. И ладно бы просто договор, но с секретным приложением, вот оно и вызвало скандал и привело к перевороту — почти все генералы высказались против этого соглашения. И полковник Гальего вот этими самыми руками арестовал президента Белаунде.
— За армию, инициатора и главную движущую силу революции! — провозгласил тост хозяин.
Гости дружно чокнулись, но Вася не удержался:
— А кто будет руководить революцией?
— Армия! — чуть ли не хором ответили полковники.
— Как долго?
— До тех пор, пока преобразования не станут необратимыми!
— А вы понимаете, что необратимыми они станут только при поддержке снизу?
— Мы намерены вовлекать народ в управление производством!
— А во власть? — тихо спросил касик.
Властью военные делиться пока не собирались — по факту имелась натуральная военная диктатура, с хунтой наверху и военным правлением на местах, разве что с левой программой. Вася с удивлением осознал, что наблюдает марксистский принцип «бытие определяет сознание» — офицеры привыкли именно так, в их парадигме нижние чины не должны вмешиваться в процедуры командования.
Касик предложил познакомиться с народными ассамблеями в Боливии — все равно на самом нижнем уровне армия не сможет руководить, а у людей будет шанс научиться управлять. Тем более, если давать полные права индейцам, уже имеющим самоуправление в общинах. А в качестве пряника заметил, что с выборами в парламент и тем более с президентскими можно не торопиться лет пять, а то и десять.
— Без опоры на массы населения все ваши планы — бумажный домик. На штыки можно опираться, но на них нельзя сидеть.
Эта сентенция вызвала лишь кривые ухмылки прогрессивного офицерства. Но Васю уже несло после всех треволнений и выпитого:
— Если рассчитывать только на армию, то где гарантия от контрпереворота?
— Да кто сейчас не это пойдет? — возразил Малина.
— Например, те офицеры, кто сейчас учится у американцев в Панаме или Форт-Бенниге. В конце концов, вы сами сказали, что против договора с Рокфеллерами акта высказались не все генералы.
Перуанцы напряглись, но боливийский гость, полковник Аррана, уловвив возникшее напряжение, ловко сменил тему.
— Если вам интересна наша практика народных ассамблей и вообще совместные действия, я готов организовать встречу генерала Веласко с генералом Торресом.
— Технически сложно, — нахмурился Фернандес, — государственный визит сразу после переворота? Нет, это неудачно.
— А ехать встречаться на границу — так об этом завтра будет известно каждой собаке, — добавил Родригес.
— А на рыбалку? — подкинул идею Вася, внезапно вспомнивший про скоростной катер в Пуно и «встречу на плоту» в Тильзите.
— На рыбалку?
— Ну да. Генерал Веласко рыбачит на Титикаке, и совершенно случайно генерал Торрес тоже решил половить рыбку.
Полковники перекинулись десятком слов и признали идею годной.
Уже под самый конец вечера Оскар Малина, бывший атташе в Аргентине, поведал о действиях партизан Гевары — ни шатко, ни валко, а Рафаэль Ойос тихо спросил у касика:
— А кто планировал ваши операции? Я сейчас командую спецназом и, честное слово, восхищаюсь! Вот будь я неженатым лейтенантом — ей-ей, удрал бы к вам партизанить!
Ночью, ворочаясь на постели с чистыми простынями (в первый раз за бог знает какое время), Вася перебирал прошедший день и приходил к мысли, что без чистки армии не обойтись.
Глава 4 — Оппа, новый год!
Наступающий 1969 год встречали по-разному.
Перуанские и боливийские офицеры, отметив Рождество, наглухо ушли в разработку «Андского пакта» — документа, по которому предстоит жить обеим странам.
Договорились об этом во время «рыбалки» на озере Титикака, когда к плавучему тростниковому острову-урос пристало два солидных катера, даже кораблика. Еще парочка катеров помельче, в расцветке пограничников Перу и Боливии, нарезали вокруг, во избежание появления нежелательных свидетелей.
Группа рыбаков немало удивилась тому, что хозяева — индейцы уро — встречали в первую очередь не кучу генералов и полковников, а команданте Серапио, сопровождавшего команданте Тупака Амару.
