– Ты даже не выслушаешь меня?
– Нечего слушать, ты несешь бред! – Он схватил меня за локоть, собираясь выпроводить за дверь.
– Донорская сперма, которую ты сдавал – цела. Она все еще существует, все еще заморожена и вполне себе активна!
– Что?
– Да.
– Я проверял…
– Когда? Неделю тому назад? Я забрала ее семь лет назад! В той клинике, где все проводило, уже несколько раз сменился весь персонал, там и заведующий уже другой, тебя это не смущает? Дело-то не вчера происходило!
– Что ты… не может быть… – прошипел Дмитрий, тем не менее, отпуская мою руку.
– Семь лет назад, Карина Волк пропала со всех радаров. В какой-то момент из клиники мне позвонили и спросили, что делать с оставшимся материалом: моим и твоим. Я решила оставить их. Яйцеклетки и сперматозоиды. И то, и другое – потенциальная жизнь. Да и кто знает, как все обернется, куда повернет судьба? Сегодня у тебя все есть, завтра – ничего. У меня рука не поднялась уничтожить свои собственные гены. Но в какой-то момент, довольно скоро после рождения сына, мне стало не до того, расходы были большими, платить за их хранение стало нечем. И тогда Марк их забрал. Их передали в другую клинику, и он продолжил за них платить. Он делает это по сей день, как настоящий друг, считая это моим подарком на все дни рождения. Я все это к тому, что…
– Я могу иметь еще детей? – шокировано прошептал Соколов.
– Да. Одного, двух, трех. Хоть десятерых, там хватит твоего добра!
– Где? Где они?!
– Черта с два. Ты никогда об этом не узнаешь. Как только ты появился на горизонте, я попросила Марка спрятать их так далеко, чтобы ты никогда не нашел к ним пути. Он детектив, пусть и неудачник, по твоим словам, но сделать это смог. Теперь твоя судьба в моих руках. Точнее, в твоих. Отнимешь у меня ребенка или устроишь какую-нибудь аварию, и Марк их уничтожит. И, чтобы ты понимал, тебя в покое он тоже не оставит.
– Отдай! Ты не имеешь права!
– Ты тоже не имеешь права отнимать ребенка у матери, но собрался это делать! Ты вынуждаешь меня играть по твоим же собственным грязным правилам! Не я затеяла все это!
– Ты… ты… да я тебя…
– Что? Убьешь? Запугаешь? Вперед! Вперед и с песней! Посмотрю, как далеко ты уедешь!
– А если ты врешь?
– Может, и вру. Но откуда тебе знать? И ты не узнаешь, пока я не получу то, что мне нужно!
– Брак?
– Именно. Как только я стану твоей супругой официально, как только ты представишь меня прессе, высшему свету, отвертеться от меня легко и просто уже не получится. Ты будешь связан по рукам и ногам.
– С чего это ты решила?! Может быть, я женюсь на тебе, а потом ты случайно исчезнешь? Знаешь, сколько людей в принципе пропадает по всей Земле?
– У тебя итак хреновейшая репутация. Все твои девушки либо мертвы, либо раскиданы по клиникам. Если исчезнет еще и жена, мать твоего ребенка, да еще и сразу после свадьбы, представления не имею, как ты будешь из этого выкручиваться…
– Ах, ты… поганка, – подобно змее прошипел Соколов. Кажется, он намеревался высказать мне столько всего, что я надолго бы запомнила, по крайней мере исказившееся в гневной гримасе лицо и сжатые в кулаки руки об этом свидетельствовали, но меня спас Саша.
– Опять ссоритесь… – это стало не вопросом, тихим утверждением. Таким, будто тот, кто его высказывал, уже начинал смиряться с ситуацией.
– Ты об этом пожалеешь… Это я тебе обещаю, – прошипел мне на ухо Дмитрий прежде, чем броситься к сыну – обманывать, да утешать.
– Это мы еще посмотрим, – бросила я вслед.
У него не было выбора. Если быть точнее – я его не оставила. Для этого мне пришлось идти напролом и, разумеется, я была неправа, начиная манипулировать такими вещами, но и иного пути я не видела. Соколов был настроен решительно, воинственно. По-другому я бы свое не отстояла.
– Простите… – Я обратилась к прислуге, которую очень вовремя поймала, когда та проходила сквозь гостиную.
– Да? – Взгляд этой женщины оказался таким же серым и холодным, как и весь ее внешний вид в целом. Соколов держал ее, потому что, она работала здесь давно или он специально подбирал себе персонал под стать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Анна Геннадьевна, верно? – Вроде бы, я верно запомнила ее имя, но в ответ не последовало ни слова, ни кивка. Так, ладно, видимо женщина не воспринимала меня всерьез. Пора было это исправлять. – Мне нужна комната. Лучшая комната в этом доме. – Я очаровательно улыбнулась, пронаблюдав за тем, как брови домработницы Соколова поползли вверх от удивления. А что Вы думали, что я шучу?
Конец ознакомительного фрагмента.
