Грей спокойно подошел к нему, встал рядом и подождал.
— Что-то случилось?
— Да, — медленно сказал Мэддокс. — Что-то случилось.
Грей дотронулся до него, по-дружески сжав плечо. Послышалась легкая поступь и голос девушки. — Грей, это Мэд? Эй, Мэддокс, звонила Элис. Она беспокоилась о тебе после того, как ты смылся, — это была Промиз.
Грейсон сжал ее в объятиях, и Мэддокс почувствовал укол зависти, ненавидя себя за это. Не то, чтобы он хотел себе девушку приятеля. Промиз и Грей были родственными душами, если такое вообще когда-либо существовало. Он завидовал этой связи. Он вспомнил то ощущение, что испытал однажды. Слишком не долго, и будто в прошлой жизни.
Было не слишком темно, чтобы Мэддокс мог увидеть выражение глаз Промиз, когда она откинула голову назад, глядя на Грея со спокойной любовью. Он мягко поцеловал ее и повернулся к Мэддоксу.
— Приходи и спусти немного дерьма.
Мэддокс не хотел возвращаться в свой одинокий трейлер. Это пугало его больше, чем он мог признать.
— Я воспользуюсь этим предложением, — сказал он с облегчением.
Грейсон использовал пару гигантских кабельных катушек, как стулья. Он опустился на одну и потянул Промиз на колени. Она уткнулась носом в его шею, положив голову там, будто это место было создано только для этого. Мэддокс на мгновение засмотрелся на нее. Иногда он задавался вопросом, как бы все закончилось, если бы она столкнулась сперва с ним в тот ужасный день, когда она в ужасе молила о помощи. Он был рад, что получилось именно так, что вместо этого первым она нашла Грея.
Грейсон, обернул мускулистую руку вокруг Промиз и посмотрел на Мэддокса.
— Ты выглядишь так, как будто увидел призрака, мужик.
Мэддокс провел рукой по волосам. Они запутались и стояли дыбом из-за того, что были распущенными, когда он ехал.
— Не видел ни одного. Но увижу, — он болезненно откашлялся. — Мой отец умирает.
Грей выругался и посмотрел в землю. — Черт, мне жаль слышать это. Священник выглядел мощно. Он уже был болен в прошлый раз, когда приезжал, да?
— Да, — признался Мэд, проклиная себя теперь, что не уделил больше внимания своему отцу.
Промиз смотрела на него с грустью. — Что с ним не так?
— Жизнь под градусом. Цирроз печени, — пояснил он, когда она посмотрела на него.
Она поняла. На самом деле Промиз сама была из области медицины. Акушерка, независимо от ада, которым это было. Когда он думал об этом, и когда он старался не думать об этом, Мэддокс представлял кучу орущих и окровавленных женщин, с приподнятыми ногами, с криком новорожденного на пике всего этого.
— О Мэддокс, мне так жаль, — сказала она, наконец, сочувствующим голосом, и он смог немного улыбнуться. В этом была вся Промиз, такая слащаво искренняя. Он знал, почему Грейсон влюбился в нее.
Грей посмотрел на него, когда он достал и прикурил сигарету, пытаясь успокоить дрожание пальцев.
— Итак, я полагаю, что ты поедешь домой, — Мэддокс не рассказывал ему всю историю, но он догонял что, что-то было не так в том, что Мэддокс отказывался сделать хоть шаг в направлении своего родного города, хотя тот был всего в трёх часах езды в том же чертовом штате.
— Я собираюсь вернуться туда, — сказал Мэддокс таким тоном, о котором даже не помышлял. Он опустил голову и уставился на темный песок, гадая, что, черт возьми, Рэйчел на самом деле влила в тот шот. Он чувствовал, что в груди что-то сжималось, и был поражен, обнаружив, что он старается изо всех сил, чтобы не заплакать.
Промиз, ничего не сказав, поднялась с колен Грея и обняла его по-матерински. Он с радостью обнял ее изящную фигурку на минуту, и в этом не было ничего сексуального. Она не говорила ничего глупого или бессмысленного. Она просто отпустила его с печальным вздохом и остановилась, чтобы с нежностью поцеловать Грейсона перед тем, как уйти в трейлер. Грей взял ее за руку, и они оба смотрели друг на друга в течение нескольких мгновений. У Мэддокса было ощущение, что они вели тихий разговор.
— Безопасной дороги, Мэддокс, — в конце концов, сказал она, прежде чем исчезнуть за дверью.
— Она охренительная, — сказал он Грею хриплым голосом.
— Да, — согласился Грейсон. Они сидели в тишине, в течение нескольких минут. И тогда Мэддокс всё рассказал своему другу. Что Габриэла де Кампо была для Мэддокса той, кем Промиз была для Грейсона. Как он все испортил даже до вмешательства Дженсена. Он рассказал Грею, что они сделали, и то, что это сделало с ним.
Грей слушал, кивая время от времени, задавая ключевые вопросы то тут, то там.
— Так что с малышом? — Спросил он медленно.
— Что с ним? Я никогда, бл*, не видел его. Он от Дженсена.
Грей крутил короткую веточку мескитового дерева между пальцами. Он, казалось, не решался говорить. — Ты в этом уверен, Мэд?
— Дженсен не стал бы что-то возлагать на себя, если оно было бы моим. Нет, извини, не "оно", "он". Его зовут Мигель. Я думаю, что ему скоро будет десять.
Грей вздохнул.
— Мэд, у людей есть причины делать то, что они делают, независимо от того, каким хреновым может показаться оправдание. Ты сказал, что он хотел ее, верно? Звучит так, что он взбесил тебя к чертям.
Мэддокс закрыл глаза.
— Мальчик не мой, — успел шепнуть он.
Он хотел, чтобы Грей понял, что он не такой уж и мудак. Он знал, что Грейсон был лучшим человеком даже в его худшие дни. Но даже в безрассудном возрасте до восемнадцати лет, если была бы хоть какая-то возможность того, что внутри нее рос его ребенок, ничто не смогло бы убедить его уехать оттуда без оглядки.
Грей бросил веточку и выпрямился. Он был проницательным. — Я понял, — медленно сказал он. — Это невозможно, да, Мэддокс?
— Нет, — сказал он с горечью. — Потому что я никогда не трахал ее. Её трахал мой брат. — Мэддокс резко рассмеялся. — Разве это не какое-то дерьмо из сентиментальной мыльной оперы?
Грейсон усмотрел его боль и не засмеялся. — Она по-прежнему живет там, как он там назывался?
— Раздор-Сити, — Мэддокс с хрустом пожал плечами. — Да, насколько я знаю. Она и Дженсен очень долго не работали, и они так и не поженились. Он подцепил какую-то цыпочку с Флагштока несколько лет назад.
— Ну, может быть, ваши пути не пересекутся, — обнадеживая, сказал Грейсон.
Мэддокс тонко улыбнулся. — Ты не знаешь Раздор-Сити. Возьми небольшой уголок мира, который вмещает меньше, чем три тысячи дышащих людишек, от которых никак нельзя скрыться. Особенно, если это то, что ты пытаешься сделать.
Мэддокс покачал головой. Все эти разговоры о Габриэле и Дженсене были неуместны. Пусть видят, что он пришел. Пусть выставят на гребанный показ все, о чем он заботился. Он не собирался возвращаться к ним. Он собирался увидеться с отцом.
