— С чего вы взяли, что я из тех самых наказанных? — спросила она. Собственный голос звучал резко и надтреснуто.
— Все, кто может ходить в прошлое — из них, — сказал Безымянный. — Отсроченные чары включали такую возможность. Маги получали способности от городов прошлого. Очнувшись в будущем, они могли потерять с ними контакт и лишиться магии. А это уже считалось убийством мага. В какую эпоху вам больше нравится ходить? В какой город? Примерно оттуда ваши силы.
— Не знаю… В столицу… В девятнадцатый век… — пробормотала Алиса. Она начинала понимать, что все это — правда. И правда оказалась неожиданно тяжелой, огромной, непостижимой. Она не укладывалась в голове, и вокруг все плыло, как не плыло после самого крепкого спиртного. Музыка смазывалась в низкий гул, а одежда гостей казалась красноватой. — Нет… Не только в столицу. Мне нравятся… разные места. Парижские катакомбы, Тибет, трущобы Лондона… Да я много куда хожу! Просто потому, что это интересно! Почему это обязательно должно быть…
Она не договорила и даже не заметила, как ее голос отказался служить, стихнув хриплым полушепотом. Окружающее вспыхнуло нестерпимо алым и погасло, мгновенно выцветая до синеватой полутьмы, едва тронутой бликами далеких фонарей.
Каменная стена. Небольшая дверь из грубых досок, окованная ржавым железом. Ключ со скрежетом проворачивается в скважине.
Неровные ступеньки, ведущие вниз. Сырость и плесень на стенах. Запах затхлости, земли и тайны. Тусклый огонек в конце лестничного пролета. Приглушенный шорох страниц. Или звук множества маленьких лапок.
«…на эту изнанку, — произносит странно знакомый голос, — нельзя просто зайти через дверь. Ей что-то нужно. Какая-то жертва, которая послужит пропуском. Или что-то еще. Я пока не знаю, недостаточно сведений. Даже изнанки может и не быть, может быть что-то другое с похожими свойствами. Я постараюсь узнать больше. Но между жертвой и воздействием наверное есть связь…»
Подвал исчез. Алиса поняла, что сидит в кресле, широко раскрыв глаза, но не видя зала. Сердце билось медленно-медленно, точно собиралось вот-вот остановиться.
Безымянный смотрел на нее внимательно, но без тени тревоги.
— Что-то вспомнили? — спокойно спросил он.
— Вы же говорили, — прохрипела Алиса, силясь сделать глубокий вдох, — что воспоминания стираются. Как я могу что-то… вспомнить? И магам из прошлого… кх… дают новое тело, в мозгу просто не будет тех связей, которые отвечают за старые воспоминания…
Безымянный щелкнул пальцами, и в зону отдыха влетел один из подносов, которые курсировали по залу. На подносе поблескивали бокалы и аккуратно выложенной горкой громоздились пирожные.
Безымянный протянул Алисе одно пирожное, а над бокалом пробормотал короткое заклинание. Жидкость изменила цвет, над поверхностью заклубился легкий пар. Донесся аромат чая с бергамотом.
— Не знаю, что это было и возможно ли что-то вспомнить, но вам нужен крепкий чай и что-нибудь сладкое, — по-прежнему спокойно констатировал Безымянный. — Сулей не делился подробностями казней. Говорили, что личность сохраняется. Значит, она сохраняется вместе с воспоминаниями, и они могут вернуться, если что-то послужит толчком.
— Или нет, — Алиса наконец смогла вздохнуть и выпрямилась в кресле. Потом отхлебнула чай.
— Или нет, — согласился Безымянный.
Он явно знал больше, помнил хотя бы имена некоторых из тех, кто подвергся такой же казни, но молчал. Алиса не торопилась спрашивать. На нее словно опустилась свинцовая апатия… и потом, какой смысл? Чтобы часами рассматривать список, расспрашивать того же Безымянного или старших ведьм о каждом, кто в него включен, донимать вопросами Сулея — и все равно ничего не узнать…
Или нет смысла даже узнавать? Чего нет в памяти, того нет на свете. Нет и не было. Ничего не остается, кроме памяти.
— Отвлекитесь, — сказал Безымянный. — О своем прошлом подумаете потом. Сейчас нужно решить, что делать с зельем.
Да. Зелье. Казалось, это было сотни лет назад — и беседа с Сулеем, и требования украсть. И разговор с Безымянным казался тогда таким важным…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А что с ним делать? — вяло переспросила Алиса.
— Украдите его. Сделайте то, чего от вас ждут. Украдите, отдайте Сулею и запустите это колесо.
Она разом проснулась и дико уставилась на Безымянного.
Глава 4
— Объясните, — потребовала Алиса. — Что вы задумали?
— Уверены, что хотите услышать порцию лжи? — сощурился Безымянный.
— А вы так уверены, что нужно лгать? — парировала Алиса. — Что такое? Правда настолько ужасна?
Кажется, этот вопрос ненадолго поставил верховного инквизитора в тупик. Потом Безымянный усмехнулся и еще раз щелкнул пальцами, призывая поднос, уставленный бокалами с вином.
— Что ж, держите урезанную версию: происходит все, что должно произойти. Если среди магов назрело недовольство нашими законами и правосудием, оно найдет способ выплеснуться. Они найдут другую ведьму или колдуна с аналогичным даром… — тут Алиса вздрогнула от неожиданности, вспомнив, что именно этим ей и угрожали ведьмы. — Придумают что-нибудь, но попытаются заменить меня кем-то более, гм, либеральным. Возможно, это будет не Сулей. Возможно, они сами не смогут определиться с кандидатурой, а возможно, начнется война, потому что нового верховного должна признать магия столицы, и если кто-то попытается занять пост силой, ему придется доказывать эту силу. Колесо уже повернулось, теперь оно так или иначе будет катиться в своем направлении.
Он умолк, разглядывая вино в бокале на просвет. Алиса еще несколько мгновений ждала продолжения, пока не поняла, что объяснение на этом и закончилось.
— Ну и? А где вывод? — поинтересовалась она. — Почему именно из меня делают воровку? Все равно ведь случится то, что должно случиться. Можно сесть сложа руки, курить бамбук и ждать.
— Дерзите, — хмыкнул Безымянный. — Смотрите, Сулей придет — он такого спускать не станет. Мне удобнее, если я уже знаю, откуда придут перемены. Я предупрежден. Если ведьмы обратятся к кому-то другому, я лишусь этого преимущества. Но могу вам пообещать помощь в обмен на помощь. Когда Сулей станет верховным, я помогу вытрясти из него информацию о вашем прошлом.
— Он сам не помнит ничего, — возразила Алиса, хотя по рукам побежала предательская нервная дрожь.
— Вспомнит. Когда придет время, я смогу навести его на мысль, — ответил Безымянный. — Да мне и самому нужно выяснить, насколько случайной была гибель одного человека. Наша с вами задача в чем-то совпадает.
— Александры? — вырвалось у Алисы. Она сама не знала, почему ей в голову пришло это имя, услышанное ведьминских сплетнях. Покойная любовь Безымянного, если верить Ольге. А Ольге верилось все меньше. Казалось, вряд ли этот человек способен любить что-то, кроме своих схем и планов, истинная цель которых терялась в тумане.
Он ничем не показал, что знает, о чем речь.
— Может быть, Александры, может быть, Александра, а может, Сергея, Матрены, Клавдии или Владимира Ильича. К вам это отношения не имеет, — отсалютовав Алисе бокалом, он допил вино.
— Ленина? — Алиса стрельнула глазами в сторону стеклянной гробницы. — Только не говорите, что и он был магом.
— Таких данных нет. Но нет и доказательств обратного. И умер он при Сулее от болезни с нетипичными симптомами. Как знать… Этот лис был хитрее меня, — задумчиво сказал Безымянный. — Итак, вы согласны? Готовы выполнить ваше маленькое поручение и проснуться в прекрасном новом мире под мудрым руководством Сулея?
Алиса вздохнула. Все решили за нее. Сначала ведьмы, потом Сулей и Безымянный. Это будило противные ассоциации с клеткой, из которой не выберешься. С клеткой лабораторной мыши, а не любимого домашнего питомца. Вслед за ассоциациями просыпалась злость… но сейчас у нее возникло впечатление, что и от нее что-то зависит
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В конце концов, не обязательно ждать, пока ведьмы найдут другого одаренного и отправят его в прошлое. Можно найти его первой и что-нибудь придумать.
