Она печально покачала головой, неслась сквозь воды. Он не доверится ей так просто. Он не был глупым.
— Терпеливый, — прошептала она, пузырьки срывались с губ.
Что он имел в виду?
В голове было слишком много вопросов, и на них нужны были ответы, чтобы она смогла доверять ему. У нее не было выбора. Он был единственным шансом на побег.
Иначе она окажется навеки в руках русала. Мурашки пробежали по рукам от мысли. Крейг или другой, она не хотела замуж за лягушку.
Человек? Это было другой историей.
Его грязные волосы манили ее. Морщинка меж хмурыми бровями вызывала желание разгладить ее. Даже его тело интриговало, отличалось от ее, даже когда у нее не было хвоста.
Сирша прикусила губу. Он думал о ней так же? Хотелось бы. Жар в его взгляде намекал, что он был заинтересован. Но хватило бы этого, чтобы он забрал ее отсюда? Так далеко, чтобы море ее больше не коснулось?
Ее сердце болело от мысли.
Остров виднелся вдали. Земля поднималась, встречая ее, с любовью созданная руками старых божеств. Кораллы сияли под ней, рыбы появились как по волшебству.
Она выглянула из-под волн, посмотрела на пляж. Похоже, на этой стороне острова его не было. Ее терзала тревога. Обычно она находила его тут. Почему его там не было?
Она обогнула остров дважды, но не увидела его. Остров не пустил ведь его в центр? То были земли фейри. Людям нельзя было их видеть.
Но, похоже, остров пустил.
Только люди с кровью фейри могли пройти через дозорные растения, которые пробовали кровь. Она видела, как часами бился с ними, когда она не могла удержать себя.
Что изменилось?
Она нырнула под волны. Маленький туннель под островом помогал морским существам попасть в центр. Она заглянула во тьму и сглотнула.
Ей не нравились тесные пространства.
Она пробралась туда, подтянулась руками. Чешуя задевала камень, и с покалыванием Сирша понимала, что несколько чешуек потеряла.
Ее отец это заметит. Он замечал все, что портило ее красоту, хотя ее облик казался странным среди других русалок. Сирша хмыкнула и подтянулась еще.
Теперь ей придется придумать историю. Он уже заметил, что у нее пропали чешуйки с прошлого раза. Она не могла повторить ошибку.
Может, она задумалась и врезалась во что-то? Он мог в это поверить. Его младшую дочь часто звали глупой. Нужна была надежная история.
Свет проникал сквозь воду впереди. Туннель заканчивался в пресном пруду, таком чистом, что он выглядел как воздух. Зеленые растения покрывали дно, яркая рыба мелькала среди них.
Сирша замешкалась, не желала появиться, если он смотрел на воду. Что она скажет?
Она знала, что ей придется рассказать ему, кто она. Русалки не были плохими фейри. Людям они нравились, пока не начались слухи, что они песней вели людей к камням. Они не пытались тогда убить людей. Они предупреждали.
Люди были глупы. Они думали, что красивые женщины звали их к себе, и их корабли разбивались о камни.
Она зацепилась пальцами за край, поднялась и посмотрела на поверхность.
Нога чуть не коснулась ее головы.
Она зажала ладонью рот, чтобы не было пузырьков. Сирша юркнула в туннель. Он был в воде? Зачем?
Она повернулась, чтобы лечь на камни и смотреть на него. На нем была лишь его кожа, и он двигался в воде естественно, как она.
Мужчины-люди были не такими, как она ожидала. Они отличались! Длинные ноги не были как у лягушек, хоть и с волосами. От этого ей было неудобно. Почему на них было столько волос? Люди были отчасти зверями?
Он поплыл от нее к краю пруда, где он встал с отточенным равновесием. Рыбы щипали его за ступни, большие задевали его бедра, но он не реагировал.
Она пыталась увидеть его лицо, но вода его искажала. Ей показалось, что он улыбнулся. А потом показалось, что он хмурился.
Это не имело значения. Он все еще был довольно красивым. Она еще не ощущала жар в животе, когда смотрела на мужчину.
Людям повезло. У них были красивые и сильные мужчины. Русалкам достались мужчины, похожие на акул и лягушек, которые всегда напивались и не заботились о женщинах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Как мне рассказать тебе, кто я? — прошептала она, глядя на него. — Ты будешь презирать меня? Решишь, что я зверь, которого нужно запереть? Или хуже — рыба для еды?
Что-то схватило ее за нежный плавник, и она вскрикнула, пошевелила хвостом и вырвалась из туннеля.
Ее страх был таким большим, что она не замедлилась. Сирша пронеслась по пруду и врезалась спиной в его спину.
Мужчина.
Она застыла. Он застыл. Они оставались так спинами друг к другу.
Он был теплым. Жар его тела проникал в нее даже сквозь чешую. Океан был холодным. Ее кожа привыкла к холоду бездны. Касаясь его, она ощущала песок, что лежал под солнцем.
— Жемчужина? — пробормотал он. — Боюсь, ты застала меня в неловком положении.
— Взаимно.
Сирша пыталась держать хвост подальше от него. Длинный хвост как у угря точно вызовет у него дискомфорт. Но она не могла держаться над поверхностью, не двигая им. Она скривилась, когда ее чешуйки задели его колено.
— Ах, — сказал он. — Вот оно как.
Ее язык стал узлом. Что он скажет? Она уловила отвращение в его голосе? Она еще никогда так не смущалась того, что была русалкой.
Он ждал, что она заговорит. Его ребра двигались от осторожного дыхания, подавляя ее шумное дыхание.
Когда она не ответила, он продолжил:
— Я знал, что ты не была человеком. Обычная женщина не вытащила бы меня из разбитого корабля посреди моря, не доплыла бы со мной до острова, не пропала бы внезапно. Я просто не знал, кем именно ты была.
— Теперь знаешь.
— Да.
Она стиснула зубы и ждала.
— Русалки редкие там, откуда я, — сказал он. — Мы зовем их удачей. Порой они помогают моряками, когда те в тяжелом положении.
— Я слышала о таком.
— Это ты делаешь со мной? Немного щедрости?
— Нет, — она покачала головой. — Я не смогла позволить тебе умереть.
— А обычно ты позволяешь?
— Я видела, как люди тонули, и с сестрами уносила их тела в глубины.
— Почему не дала мне?
— Не знаю, — голос Сирши стал высоким от паники. — Я увидела тебя в воде, не смогла утащить тебя с остальными. Я не смогла бы смотреть, как крабы терзают твое тело, пока не останутся лишь кости.
— Почему? — спросил он.
— Хотела бы я знать ответ.
Они молчали, дышали вместе. Она еще не была так близко к мужчине, но при этом так далеко. Она могла его коснуться. Ощущала его биение сердца спиной. Но не знала, о чем он думал.
— Я развернусь, Сирша.
— Не стоит.
— Не получится иначе.
— Почему? Еще пару мгновений.
— Нет уж.
Она осталась спиной к нему, хотя тепло его кожи пропало. Она не хотела видеть его лицо, когда он ее увидит.
Она не знала его. Сирша не должна была так привязываться. Он мог думать о ней, что хотел. Не важно.
Но это было важно. Ее сердце колотилось в груди от одной мысли, что не понравится ему.
Его ладонь коснулась ее плеча. Пальцы скользили по коже, убрали ее волосы, раскрывая блеск.
— Ты будешь оборачиваться?
— Нет.
— Я уже тебя вижу.
— Я понимаю, но я не обернусь.
Он не выражал отвращение. Его голос был теплым, как весь он, не испуганным или сдавленным. Может, он все-таки не был против.
— Сирша, — рассмеялся он. — Такая красивая женщина, как ты, не должна скрывать лицо.
— Я думала, тебе нет дела до красоты.
— Я так не говорил. Любому мужчине важна красота, но некоторые из нас видят ее и внутри женщины, и снаружи.
Она таяла. Не важно, что он мог ей врать, или что он хорошо сплетал слова. Он говорил то, что ее успокаивало.
Ее хвост трепетал в воде, мембраны поблескивали от ее поясницы до широкого плавника. Она качнула хвостом и развернулась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он смотрел на нее с потрясением. Его глаза впивались в каждую деталь, начав с ее макушки и спустившись до воды. Она не могла представить, что он не опасался ее хотя бы немного, но он не казался удивленным.
