— Думай как хочешь, Рик.
— Это тебя я видел сегодня на берегу?
— Сегодня днем?
Итак, один из той теплой компании на пристани был Рик. Даже на таком расстоянии между ними на миг протянулась связующая нить…
— Ты заметила Родригеса, а он явно не желал быть увиденным. Наверняка ты решила, что не плохо бы разузнать, что он такое затевает. Ты же ведь не задумываешься, какой вред можешь нанести своими изысканиями.
— Это же смешно! — взорвалась Синтия. — Ну хорошо, он здесь, на борту, он твой партнер. Как может навредить твоей драгоценной репутации то, что тебя с ним увидели? Я думаю, что ты превратил свою яхту в уютное любовное гнездышко для себя и своих приятелей. Но если именно таким путем ты привык оказывать кому-то любезности — что же, — заявила она дерзко, — значит, это вполне соответствует…
— Замолчи! — Он почти прошипел это слово. Мгновенно умолкнув, Синтия заметила, как сквозь загар на его скулах проступили красные пятна. — Лучше не провоцируй меня, малышка, или… — Он замолчал, с видимым усилием стараясь овладеть собой.
— Или что? Ты сделаешь то, что тебе не удалось во время нашей последней встречи? Ты угрожаешь мне насилием, дорогой?
Молчание повисло между ними в воздухе, как шипящий брусок динамита. Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Наконец его тонкие губы брезгливо искривились.
— Не беспокойся, душечка, я не унижусь до того, чтобы дотронуться до тебя пальцем.
Презрение, прозвучавшее в его голосе, причинило ей нестерпимую боль, но Синтия ни за что не хотела бы, чтобы он это заметил. Он разбил ей сердце пять лет назад, но та глупая девчонка была кроткой, ранимой. Новая Синтия представляла собой более серьезного противника. — Ему еще предстоит в этом убедиться.
— О, тогда я спокойна, — произнесла она холодно. — Твоя потенция, насколько я успела заметить, — Его брови угрожающе сошлись на переносице, но Синтию это не остановило, — насколько я успела тогда заметить, — повторила она, — оставляла желать много лучшего. Я думаю, что она осталась на том же уровне.
Синтия увидела, как его руки с силой сжали спинку стула, и невольно отшатнулась, испугавшись возможных последствий своей смелости, но тут раздался осторожный стук в дверь.
— Да! — воскликнул Рик, не отводя от нее глаз.
Вошел молодой человек в белой форме, Синтия видела его впервые. Он аккуратно закрыл дверь, кинул на девушку быстрый взгляд и повернулся к Рику, слушая его отрывистые распоряжения.
Молодой человек почтительно кивнул и удалился, бесшумно затворив дверь.
Рик поднялся, неторопливо подошел к ней — все той же своей хищной, тигриной походкой, невольно промелькнуло в голове Синтии, — и с размаху опустился на диван совсем рядом с ней, коснувшись бедром ее бедра. Их разделяла только белая ткань его джинсов. Его бедро было горячим, живым, мужским… Синтия затрепетала, как если бы по ней пробежал электрический разряд, и она незаметно отодвинулась подальше от Рика.
— Я приказал, чтобы тебе принесли кофе. — Рик смерил ее критическим взглядом. — Сказать по правде, выглядишь ты ужасно.
Совершенно неожиданно для нее он поднял руку, взял мокрую прядь волос, прилипшую к ее щеке, и отвел ей за ухо. От прикосновения его пальцев Синтия снова ощутила точечные электрические уколы. Она молча растерянно взглянула на Рика, пытаясь овладеть собой.
— Милый комплимент. Хотелось бы посмотреть, как выглядел бы ты после того, как наглотался морской воды. — Она улыбнулась призрачной улыбкой, но он ей не ответил. — Знаешь, последнее время я неважно себя чувствовала — переутомилась на работе, и Тони сказал…
— Тони? — быстро переспросил он.
— Мой партнер — деловой партнер, — поправилась Синтия, хотя не было ни малейшей причины уточнять для него эту деталь. — Мы вдвоем владеем небольшой фирмой, работаем по заказам разных компаний.
— Надеюсь, ваш бизнес процветает?
— Да, дела идут неплохо.
— Определенно неплохо, раз есть возможность позволить себе шикарный отдых на Барбадосе. Если, конечно, ты, как и прежде, не пополняешь свой доход из других источников.
— Если хочешь знать, — Синтия сделала вид, что не обратила внимание на новую обиду, — номер в гостинице принадлежит Тони. Он предоставил его в мое распоряжение на пару недель. Кстати о гостинице — лучше мне вернуться туда поскорее, пока они не выслали поисковые партии.
Синтия сказала это беспечным голосом, почувствовав настойчивую необходимость быстрее убраться как можно дальше от Рика — от его враждебности, презрительных насмешек, но главным образом — от его притягательной силы, которая, несмотря ни на что, коварно манила ее. Оказаться подальше от прикосновений Рика, приводивших ее в трепет, от аромата его лосьона — теплого, пряного, который она так хорошо помнила, и за которым ощущался другой, неуловимый, мужской запах — самого Рика.
Сердце Синтии внезапно забилось так сильно, что она сделала попытку встать с дивана, но тут в дверь снова постучали. Это вернулся молодой человек в форме. Не глядя на девушку, он поставил рядом с Риком серебряный поднос и тут же снова удалился.
Рик поднял светло-коричневый керамический кофейник.
— С молоком и без сахара?
— Ты помнишь? — прошептала Синтия внезапно севшим голосом.
Он небрежно повел плечом.
— У меня хорошая память, очень хорошая — там, где дело касается тебя.
Синтия слегка прикусила губу. Рик протянул ей чашку.
— Печенье?
— Нет, спасибо, боюсь испортить аппетит перед ужином.
Она снова неуверенно улыбнулась, но вновь не получила никакого отклика и опустила глаза. Кофе был крепкий, ароматный, и Синтия с удовольствием выпила всю чашечку. Но Рик продолжал держать свою чашку в руках и задумчиво водил длинным пальцем по ободку, уставившись на дымящуюся жидкость.
— Теперь мне гораздо лучше, — сказала Синтия, почувствовав, как по ее застывшему телу разлилось приятное тепло. — Но боюсь, что мне не одолеть расстояние до берега вплавь. Не мог бы ты?..
— Я уже распорядился, чтобы приготовили шлюпку.
— О, большое спасибо. Значит, ты меня отпускаешь на волю?
Облегчение боролось в ней с разочарованием. Она чувствовала счастье от того, что он поверил ей, и в то же время острое разочарование, потому что он так легко расставался с ней, теперь уже навсегда.
«Мне казалось, что я люблю тебя…» «Мне казалось, что я люблю тебя…» Его слова пятилетней давности вдруг всплыли в ее памяти, и Синтии пришлось поднести руку ко лбу. Наверное, у нее снова начиналось головокружение: чашка вдруг стала очень тяжелой.
