— Иди сюда. Садись.
Что он еще задумал? Что замыслил этот непроходимый дурак?
— Не стану я садиться.
Шагнув к ней, Рик схватил ее запястье и безо всякого усилия рывком усадил на стул. Охнув, Синтия обхватила свою руку, на которой теперь наверняка проступят новые синяки. Она готова была испепелить Рика взглядом.
— Теперь пиши. — Он подтолкнул к ней ручку.
— Что писать? — огрызнулась Синтия. — Мою биографию? Или написать тебе чистосердечное признание и тем облегчить свою участь?
— Детка, — произнес он спокойно, но от его тона у нее неприятно похолодела спина, — ты мне уже надоела. Прошу тебя — не испытывай дольше моего терпения. А напишешь ты следующее, — он взял ручку и сунул в ее пальцы, — «Дорогая Анжела…»
Ему и это известно! Конечно, для человека, который регулирует состояние финансов целого государства, узнать имя какой-то горничной — всего лишь детская игра.
— «Дорогая Анжела, — повторил он, — я вернусь через несколько дней, так как меня пригласил в гости…» Как бы лучше выразиться? «…Мой старый знакомый», — поджав губы, Синтия подняла глаза и встретила его язвительный взгляд. — «Так что будьте добры, соберите что-нибудь из моей одежды и…»
— Вот еще! Я не напишу ни слова.
Она бросила ручку на стол и скрестила руки.
— Очень хорошо. — Он пожал плечами. Значит, она выиграла хотя бы на этот раз? Но Рик продолжил: — Если тебе нравится целыми днями разгуливать в одной простыне, то что же… — И он выразительно развел руками.
Синтия бросила на него взгляд, полный самой искренней ненависти. Как могла она забыть? Конечно же, ей не обойтись без одежды. Одна мысль о том, чтобы оставаться в этой простыне, которая уже в сотый раз так и норовила соскользнуть, разозлила ее.
Синтия яростно рванула ткань вверх и затянула под мышками так туго, что простыня врезалась ей в тело.
Она вдруг подумала, что ее пляжный халат, оставшийся на берегу, непременно нашли, а краткое сообщение, переданное по телефону незнакомым человеком о том, что она где-то обедает с друзьями, способно вызвать подозрение. Люди начнут гадать, не кроется ли здесь что-нибудь более зловещее? И вот — Анжела в слезах… тревожные звонки в Лондон… нет, Синтия не хотела этого.
Она взяла ручку и начала писать.
— Теперь все? — Девушка мрачно взглянула на Рика.
— Осталось только подписать, — ровно отозвался он, и Синтия поставила свою подпись.
— О, какой у тебя прелестный почерк, — заметил Рик, и в тот же миг из-за бамбуковых зарослей до ушей девушки донесся шум мотора.
— Это, по-видимому, твой посыльный, — сказала она неприятным голоском. — Ты был абсолютно уверен, что он уедет отсюда не с пустыми руками.
— Разумеется. — Рик положил записку в конверт и бросил ей: — Оставайся здесь. — Но не успел он сойти со ступенек веранды, как изменил свое решение. — Лучше, если ты все время будешь на виду. Идем со мной.
— А может, ты хочешь, чтобы я еще и лапку подавала? — Он смотрел на нее молча. — «Оставайся здесь». «Иди со мной». Я, знаешь ли, не пудель.
— Да? Может быть. Но ты сделаешь, как я сказал.
Синтия упрямо сжала губы, но тут ее охватило сомнение.
В настоящий момент этот негодяй имеет на руках все карты, а она абсолютно беспомощна.
Хорошо, пускай думает, что она примирилась со своим положением, и тогда, хотя с этим человеком нельзя быть ни в чем уверенной, может быть, ей удастся усыпить его бдительность.
— Хорошо, я иду, — покорно сказала она и прошла мимо него, успев заметить пристальный, подозрительный взгляд.
Когда они вышли на берег, катер уже успел пришвартоваться к маленькой деревянной пристани. Рик взял ее за руку пониже плеча и резко развернул к себе лицом.
— И еще одно. Не пытайся испробовать свой номер с ангельски невинным взглядом на Дике. Он парень молодой и тает, как мороженое на солнце, увидев хорошенькое личико. Учти, я и ему и тебе голову оторву, — сказал он, скользя хладнокровным взглядом по ее фигурке, очертания которой были скорее подчеркнуты, чем скрыты туго обернутой простыней. — Лучше не надейся, что он окажется сказочным спасителем, способным помочь благородной девице в беде.
— Тебе не о чем беспокоиться, — в тон ему ответила Синтия. — Я уверена, что ни один из твоих мальчиков на побегушках не посмеет хоть чем-то вызвать твое неудовольствие.
— Возможно, ты права, — согласился Рик.
— Скажи, неужели тебе так нравится запугивать всех, кому посчастливилось с тобой столкнуться?
— Нет, не всех, а только тех, кого мне доставляет удовольствие научить уму-разуму.
— Значит, ты садист. Тебе это известно? Настоящий, стопроцентный садист.
Он небрежно повел плечом.
— Как угодно, — И, помедлив, спросил: — А тебя я достаточно запугал, моя милая?
Он смотрел на нее с холодной отчужденностью, словно Синтия была насекомым в его коллекции, наколотым на булавку для изучения.
— Я не из пугливых, дорогой, так что — извини.
— Какое разочарование. Значит, придется мне… А вот и наш Дик.
К ним приближался молодой человек в белой форме. Пытаясь соблюдать официальность, он все-таки не смог скрыть любопытства, разглядывая завернутую в простыню девушку.
Рик шагнул вперед, чтобы вручить конверт, но передумал и сунул письмо в руку Синтии.
— Отдай ему сама — это твое письмо.
— Какой замечательный психологический прием, — процедила та сквозь зубы.
Заметив, что Дик озадаченно переводил взгляд с Рика на нее, Синтия с ослепительной улыбкой протянула парню конверт. Слегка ошеломленный молодой человек поспешно принял его. Обворожительная улыбка Синтии, несомненно, произвела на него впечатление, но встретив взгляд насмешливых зеленых глаз, он торопливо засунул письмо в карман пиджака.
Мужчины отошли в сторону. Рик что-то стал говорить Дику, а тот слушал с покорным видом. Затем, молча кивнув девушке, Дик повернулся и через полоску прибрежного песка направился к катеру.
Скоро он вернется на Барбадос, а там свобода… Внезапно Синтию охватило невыносимое отчаяние. Она безумно захотела оказаться сейчас на этом катере, который унес бы ее подальше от острова… и от этого негодяя.
— Пожалуйста, Рик! — Он уже двинулся вверх по откосу, но нехотя замедлил шаг и остановился, ожидая, пока она догонит его. — Пожалуйста, отпусти меня. — Синтия коснулась его руки. — Я дам тебе любое обещание, если ты только…
Но встретившись с его непримиримым взглядом, она так и не окончила фразы.
— Что стоит твое обещание? Будь любезна, не смеши меня.
— Как ты можешь? Ну что я тебе сделала!
