Дядя Серёжа не злился на него. Он просто делал бизнес, как всегда, чётко и грубо. Красивый мужчина, даже с сединой в коротко подстриженных волосах, с дурацким чубом вместо челки, вечно улыбчивый, с шуточками, но до поры до времени. Пока его слушались. Беспрекословно. Отец порой пытался спорить с ним, но лишь нервы себе трепал. Последнее слово и любое решение по бизнесу оставались всегда за младшим братом.
Они вышли из кабинета вместе. Дядя швырнул на стол секретарши конверт.
— В одиннадцать придет маляр, отдашь.
Секретарша подняла на него удивлённые глаза:
— Маляр?
— Художник этот. От слова худо…
— Сколько там, если спросит?
— Двенадцать тысяч, как и договаривались. Все, пока, — Сергей Александрович хлопнул племянника по спине и снова обернулся к секретарше. — Я до вечера на базе. Мне не звонить. Кому надо, знают мой телефон.
И ушёл, как всегда хлопнув дверью. Иннокентий наклонился к столу, чтобы только секретарша услышала его слова:
— Дай в долг до завтра шесть штук.
— Иннокентий Николаевич, это даже не пятнадцать процентов.
— Их двое.
— Откуда знаешь?
— Видел вчера, как они рисовали, — чуть не покраснел Иннокентий.
От воспоминаний. Совсем не от вопросительного взгляда Валерии Ильиничны, секретаря, по меньшей мере, с двадцатилетним стажем, знавшей его с пелёнок. Хотя перед ней он стушевывался довольно часто, точно перед матерью, даже если его и не ловили ни на какой директорской оплошности.
Молчит. Обдумывает своё решение. Но он не отведёт взгляда от всё ещё красивого лица.
Валерия выглядела намного моложе его мамы то ли от ботокса, то ли из-за умелого макияжа, он не вдавался в детали.
Наконец секретарша покачала головой.
— Денег не дам. Вдруг Сергей узнает, что я потакаю капризам его племянника? Нехорошо получится. Потом это наличка, даже не перевод на карту. Так что пусть твоя совесть будет спокойна. И…
Она вдруг раскрыла конверт и пересчитала купюры.
— Увы, всё точно, как в аптеке.
— Хорошо. Позови, когда он или она, — добавил Иннокентий спешно как-то уж слишком сипло, — придёт.
Валерия кивнула и сочувственно вздохнула:
— Ты когда-нибудь повзрослеешь и тебе станет легче.
Иннокентий быстро отвернулся: он повзрослел три года назад, когда, точно в замедленном кино, за секунду до столкновения с чужой тойотой перед глазами промелькнула вся его короткая жизнь. У него нет проблем? Есть, и ещё какие! Не решаемые деньгами. Дядя Серёжа сам говорит, что-то, что решается деньгами, не проблема вовсе. Если эти деньги есть, а людей их сейчас нет или очень мало. Да, для бизнеса в России сейчас шикарное положение дел. А для души?
Работать не работалось. Иннокентий крутил отцовский перстень туда-сюда, точно водопроводный кран, и по его спине текла то холодная, то горячая струйка пота. Если придет всё же Настя, что он ей скажет? Спасибо за работу? И всё? Кофе она с ним пить откажется, как бы невинно он его не предложил. А зачем вообще пить с ней кофе? Да потому что хочется! А спросить можно про собаку… Хорошее начало непринужденной беседы. Ничего личного… Почти ничего!
9 Второй шанс не даётся дважды
Что же делает судьба? Играет с ним, точно со слепым котенком, а у самой горькая усмешка на губах. Дурь какая-то происходит. Впору вспомнить, сколько ему лет и чем он занимается по жизни. Ладно, повел себя вчера, как мальчишка, проводил Настю долгим взглядом, пусть даже вздохнул, но ведь дальше-то пошел ровным шагом, свободно дыша полной грудью. Что же сейчас так сдавило под ребрами? И почему…
Да потому что вдруг выпал шанс вернуть девчонку и попытаться не отпустить так быстро. Пусть даже ей этого не надо и даже если это не нужно ему самому… Раз уж так удачно легли карты, почему бы не разыграть партию?
Вчера и сегодня утром он даже не подумал, что роспись могла быть не окончена, что деньги могли быть еще не выплачены, что кто-то по старинке захочет гонорар в конверте… Он не думал, что Мышка может запросто еще раз перебежать его дорожку без всяких усилий с его стороны. За него подумал кто-то там, наверху, кому не все равно… Дали второй шанс, который нельзя упустить. Ни в коем случае!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Давно одиннадцать. Куда же запропастился чертов шанс?!
От звонка Иннокентий вздрогнул, а от длинных гудков в трубке подскочил из кресла, как ужалённый. Тайный агент Валерия таким образом сообщала, что «клиент прибыл». Одернув пиджак, который даже не расстегнул, садясь в рабочее кресло, Иннокентий вылетел из двери кабинета и замер: зря спешил… У секретарского стола стоял парень, только теперь одетый и без банданы, зато с серьгой в ухе. Он поздоровался без всяких эмоций в голосе, а Иннокентий только кивнул, чувствуя в горле неприятный ком, который силой воли на пятой секунде встречи все же сумел протолкнуть в живот, куда тот упал увесистым булыжником.
— Подожди, — с трудом выдавил из себя Иннокентий, услышав от парня сухое «до свидания». — Я хочу поговорить с тобой.
Он не знал еще, о чем именно… Но он решил все же провернуть сделку с кодовым названием «до свидания». Отпустить сейчас маляра — поставить крест на возможной встрече с Настей. Можно, конечно, пойти в театр, но непонятно, когда ещё сестра надумает отправить с ним Тимку, да и в каком спектакле играет Настя узнать будет тоже проблематично. И не факт, что через неделю она вообще о нем вспомнит! Что там говорил ее любимый «шеф»: куй железо, не отходя от кассы. Дичь пока не жареная, просомневаешься лишний день — улетит. И он больше не сомневался. Ему нужна новая встреча с Мышкой, как оазис заблудившемуся в пустыне путнику.
Парень придержал для него дверь, а Иннокентий шумно закрыл ее за собой, чувствуя спиной осуждающий взгляд Валерии. Плевать! Он не тратит ни копейки из общественного котла! Он тратит кровные на то, что кажется ему сейчас очень важным. Непонятно почему… Но это только пока непонятно. Со временем разберется!
— Извини, забыл, как тебя зовут, — заговорил наконец Иннокентий у лестницы, когда парень уже занес ногу над первой старенькой, решив, что с ним передумали разговаривать.
А Иннокентий просто думал, думал и не знал, как начать важный разговор.
— Слава, — буркнул художник и выжидающе остановился.
— Иннокентий.
Рукопожатие вышло вялым. Парень явно расстроился, и Иннокентий догадывался о главной причине его плохого настроения.
— Классная роспись вышла… — начал он издалека.
— Спасибо…
Голос тихий. Таким обычно подростки просят родителей отстать. Значит, не ошибся. Проблема не личного плана, а финансовая. И виноват в ней дядя Серёжа.
— Странно, что ты просишь за работу так мало, — Иннокентий приблизился к сути разговора на крохотный шажок.
Понимал, что сунь сейчас парню в руки чаевые, тот мгновенно свалит, и узнать что-то про Настю не получится. Надо его разговорить и так между делом вставить вопрос про собаку. Пусть думает, что Настя с ним разоткровенничалась. Тогда можно будет спросить про номер телефона, который он якобы потерял… Сможет ли он заставить себя позвонить по нему, вопрос второй. Пока надо этот номер заиметь. Ну, разговор когда-нибудь получится? Чего молчишь, маляр, а?
Слава вскинул подбородок, хотя оживление во взгляде художника Иннокентий все же не заметил. Голос тоже по-прежнему «на отстань».
— Конкуренция большая, — А руки в карманах. — Но обычно довольный заказчик даёт чаевые. Обычно…
Дополнение было сказано с вызовом. Иннокентий улыбнулся. Что ж, рыбка клюнула на наживку. Можно подсекать. Но только осторожно.
— За этим я тебя и позвал, — Иннокентий вытащил из кармана айфон. — Наличных больше не нашлось. Дашь номер карты?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— И для этого надо было в коридор меня тащить?
— Хотел приватно обсудить сумму чаевых, — нашелся Иннокентий.
— Да? Чего тут обсуждать? Все на усмотрение заказчика, — Слава смотрел ему в лицо открыто. Может, немного прищурено из-за солнца, которое сильно било в окно. — Студенты народ бедный.
