Кай сидел, глядя на портфель с ее инициалами, незаметно тисненными рядом с ручкой. Он не ждал, что Кэт вернется. Каким-то образом ему удалось обманывать себя все эти годы. Теперь, увидев ее снова, он понял, что это вопрос чистого выживания и ничего общего не имеет с истиной. Он должен продолжать делать вид, что эта часть его жизни осталась позади, иначе сойдет с ума.
Кэт вернулась, но вернулась не к нему. Деловое соглашение. Кай провел рукой по гладкой коже портфеля. Ей просто нужен лучший ныряльщик, какого она знала, и она готова ему платить. Плата за услуги, ни больше ни меньше. Прошлое для нее мало значило, если вообще значило.
Кая охватила такая ярость, что костяшки пальцев, сжимающих бутылку, побелели. Он пообещал себе, что даст ей то, за что она платит. И может быть, немного больше.
На этот раз, когда она уйдет, он не будет чувствовать себя неадекватным недоумком. Это ей придется притворяться всю оставшуюся жизнь. На этот раз, когда она уйдет, он будет доволен. Боже, он должен быть доволен.
Быстро поднявшись, Кай направился к сараю. Если он останется в доме, поддастся порыву очень сильно напиться.
Глава 3
Кэт сделала воду в ванне такой горячей, что зеркало над белой раковиной с пьедесталом затуманилось. Успокаивающая пена с тонким ароматом плавала на поверхности. Кэт давно уже потеряла счет времени, она лежала, погруженная в воду, собираясь с силами. Следующий непоправимый шаг сделан. Она выжила. Каким-то образом во время ее беседы с Каем на кухне в его доме она поборола воспоминания о смехе и страсти. Не могла сосчитать, сколько раз они делили там трапезу, готовя свой улов, потягивая вино.
На обратном пути в отель она преодолевала желание заплакать. Завтра будет немного легче. Завтра и каждый следующий день. Она должна в это верить.
Его враждебность должна помочь. Его насмешки над ней удерживали Кэт от романтизирования того, что, как она себе призналась, никогда не было более чем юношеским летним увлечением. Перспектива. Она всегда была в состоянии сойти с пути и выстроить все в соответствии с правильной перспективой.
Возможно, ее чувства к Каю не умерли, как она надеялась или притворялась. Они отдавали привкусом горечи. Только глупец просит больше печали. Только романтик верит, что горечь может быть сладкой. Прошло много времени с тех пор, как Кэт была наивной дурочкой. Даже если так, они будут работать вместе, потому что оба заинтересованы в том, что может лежать на морском дне.
Подумать только: двести пятьдесят лет! Кэт закрыла глаза и дала волю своему воображению. Шелка и сахар пропали, а можно ли найти медную гарнитуру в глубокой коррозии после двух с половиной столетий? Корпус будет покрыт илом, плесенью и ракушками, но насколько уцелел дуб? А вдруг вахтенный журнал был положен в водонепроницаемый контейнер и его можно будет прочесть? Тогда его стоит передать в дар какому-нибудь музею от имени ее отца и в память о нем. Возможно, тогда она сумеет похоронить все свои неоднозначные чувства.
«Золото, — подумала Кэт, вылезая из ванны, — золото должно сохраниться». Она не была равнодушной к золоту. Но знала, что эта охота будет интересной и осуществимой. Если только она найдет его…
Кэт задумалась о том, что она делать. Она бросила гостиничное полотенце на держатель, прежде чем завернуться в свой халат. За ее спиной зеркало все еще было затуманено паром от воды, которая медленно выливалась из ванны. Вложит ли она свою долю аккуратно в какие-нибудь консервативные инвестиции? Или предпримет неторопливую поездку на греческие острова, чтобы посмотреть на них глазами Байрона? Почему он в них влюбился? Со смехом Кэт направилась в другую комнату, чтобы взять щетку для волос. Странно, но она еще не думала о том, что будет делать после поисков. Возможно, это к лучшему, не очень разумно загадывать слишком далеко вперед.
У тебя всегда были проблемы с тем, чтобы заглянуть в будущее.
Черт бы его побрал! С внезапной яростью Кэт бросила щетку на туалетный столик. Она заглянула в будущее.
И увидела, что Кай предложил ей не более чем временную любовную интрижку в жалкой пляжной хижине. Никаких гарантий, никаких обязательств, никакого будущего. Кэт благодарила Бога за то, что ей достало здравого смысла понять это и уйти от того, что было, по сути, вообще ничем. Кай никогда не узнает, насколько невыносимо больно было ей уходить от этого ничего.
Ее отец оказался прав, когда спокойно указал на слабые места Кая, напомнив ей об ее обязательствах перед собой и своей профессией. Полное отсутствие у Кая амбиций, его небрежное отношение к будущему относится не к разряду достоинств, а недостатков. А у нее действительно были обязательства, и, выполняя их, она обрела независимость и удовлетворение.
Успокоившись, Кэт снова взяла щетку. Слишком много она пребывает в прошлом. Самое время остановиться. Ловким привычным движением она заколола волосы в гладкий пучок. С этого времени она думает только о том, что будет, не рефлектируя на тему, что было бы, если бы…
Ей нужно пройтись.
Подавляя панику, Кэт вытащила из шкафа платье. Больше не имело значения то, что она устала и совсем недавно ей хотелось забраться в постель и дать телу и душе отдых. Теперь же она перейдет улицу, чтобы выпить с Линдой и Маршем. Посмотрит на их малышку и неспешно съест какой-нибудь экстравагантный ужин.
А когда вернется в отель в одиночестве, не станет предаваться пустым мечтам в силу усталости.
Завтра у нее много работы.
Кэт появилась в «Насесте» сразу после шести. То, что она увидела, одобрила.
Там не было элегантно, зато чудо как удобно! И не создавалось ощущение, что находишься в соборе с его тусклым освещением. Многие рестораны, где она обедала с отцом или с коллегами еще в Коннектикуте, этим отличались. В общем, расслабляющая, гостеприимная и уютная атмосфера.
Вдоль оштукатуренных стен висели картины с изображениями кораблей и лодок, армад и катеров. Весь был зал декорирован парусной атрибутикой. Блестящий медью судовой компас, красочный спинакер, треугольный парус, задрапированный позади стойки с табуретами в форме деревянных бочонков. К потолку устремлялось воронье гнездо с листьями папоротника, свисающими наружу и вниз по мачте.
В зале уже находились отдельные парочки и целые семействами, большинство из которых Кэт определила как туристов. Она слышала успокаивающее позвякивание столовых приборов, слегка задевающих за тарелки. Повсюду разносился запах вкусной еды и гул голосов.
«Удобно, — подумала она снова, — и определенно хорошо организовано». Официанты и официантки в матросках двигались плавно, без особой поспешности. Из окна открывался вид на вечернюю гавань Серебряного озера. Кэт повернулась спиной к нему, потому что знала: ее взгляд будет искать «Вихрь» или его пустой эллинг.
