ли удалось бы избежать сотрясения.
Взгляд зацепился за невзрачную вывеску «Коммерческий магазин». Чуть ниже мелкими буквами до сведения граждан доводилось, что магазин принимает на комиссию и продаёт парфюмерию, обувь, одежду, посуду, антиквариат, теле и радиоаппаратуру, светильники и музыкальные инструменты. Да, помню этот магазин, как-то здесь даже купил электронные часы «Levis G-SHOCK-K», кажется, как раз в конце 1992 года.
Часы, кстати, у меня сейчас «зарёвские», на циферблате которых красуются советский и американский флаги. Веяние, мать её, Перестройки.
В соседнем дворе лавочку возле детской площадки оккупировали двое парней лет 16–17 на вид. Лицо одного из них показалось смутно знакомым. Ну точно, Лёшка Мордвин! А второго не знал. Парни курили и одновременно лузгали семечки, сплёвывая шелуху на землю.
– А, Серёга, привет!
– Привет! Чего мусорите?
– Больше не будем.
Лёха и его друган ссыпали семечки в карман.
– Слышь, Серый, а ты правда в бригаде? Я слышал, вы вчера терновских окучили.
– Кто тебе наплёл?
– Птичка одна на хвосте принесла, – хмыкнул Мордвин. – Серый, а можно к вам в бригаду попасть?
– Ты эти мысли выбрось из головы. Какие ещё бригады? Давай об учёбе думай, а не о том, как срок схлопотать.
– А сам-то…
Но я, не оборачиваясь, двинулся дальше. Лёшка Мордвин всё-таки закантачится с бандюганами года через три-четыре, не с нашей бригадой, а потом в одной из разборок ему прострелят позвоночник, и парень на всю жизнь останется прикованным к инвалидному креслу. На не очень долгую жизнь. Вроде как на наркоту подсел и сторчался в середине 2000-х, но это не точно, как говорили в моём будущем. Стал бы он проситься в бригаду, знай своё будущее? Вряд ли… Но скажи я ему, что так будет – ведь всё равно не поверит.
С другой стороны, наверное, уже одним своим перемещением своего сознания в прошлое я что-то изменил, и история может не пойти по уже однажды проторенной дорожке. Хотя Лёшка тот ещё крендель, упорный. Если вбил себе в голову, что в бригаде круто – то что сможет ему помешать осуществить задуманное?
Возле подъезда бабуля с товаркой Ниной Григорьевной перемывала косточки ка кой-то Любке. Не иначе Любке с третьего подъезда, которая недавно развелась второй раз за последние четыре года, это я почему-то запомнил. Увидев меня, родственница поинтересовалась результатом похода в поликлинику, я её успокоил, что всё нормально, до следующего понедельника буду балду пинать и поправлять здоровье. Нина Григорьевна аж рот приоткрыла, вслушиваясь в наш диалог.
– А кто ж тебя, Серёжа, по голове-то приложил? – спросила она, когда я уже собирался войти в подъезд.
Странно, я уж думал, бабушка успела ей рассказать, что внучок вчера прибыл не совсем здоровым.
– С мотоцикла упал, – буркнул я, не оборачиваюсь.
– Так у тебя же вроде и мотоцикла не было, – услышал я вслед голос любопытной старушки.
После прогулки разыгрался аппетит. В холодильнике обнаружилась ополовиненная кастрюлька с пакетным супом из звёздочек. М-да, южнокорейский «Доширак», похоже, пока не добрался до останков бывшего СССР, вроде как продавать его начнут ближе к концу 90-х. А там и наши сообразят, в чём фишка, запустят бренд «Роллтон». Долгое время был уверен, что оба бренда из Китая, пока как-то, пытаясь найти в интернете, насколько вреден продукт, не наткнулся на статью о бомж-пакетах. И кстати, если верить интернет-ресурсам, вреда от лапши быстрого приготовления никакого нет.
Может, заводик по производству этой самой лапши открыть? Вот только сам не потяну, пришлось бы подключать состоятельных людей, которые, раскрутив производство, после этого вполне меня могут кинуть. А начнёшь возбухать – стандартный путь на дно Волги, нынче практически весь бизнес криминальный.
Вот если бы самому скопить стартовый капитал… Только где его взять? Пока хожу под Козырем и Чернышёвым, у меня всегда будут деньги на еду и одежду, а потом даже на подержанную «Ладу» получится скопить. Но этого никак не хватит на открытие собственного, пусть даже на первых порах небольшого производства. А влезать в долги… Не-е-ет, это не по мне. Я и так-то у знакомых никогда практически не брал взаймы, не то что у банков и прочих кредитных организацией. Разве что ипотека в моей жизни всё же случилась, когда захотелось авансом пожить в нормальных, человеческих условиях.
Так что мечты о собственном «свечном заводике» придётся оставить на потом, думал я, моя за собой тарелку.
Тут и бабуля подтянулась, с письмом от матери.
– Чего, в ящик не смотрел, что ли? На читай. Вслух читай, чтобы потом не пересказывать.
– Может, там личное?
– А если личное – то неприличное? Читай давай.
Мать писала, что с работой пока у неё всё нормально, а вот у мужа начались перебои с выплатой зарплаты. Звала летом к себе в гости, обещала, что отчим свозит на рыбалку на какие-то раскаты, и домой я вернусь с рюкзаком, полным вяленой и сушёной рыбы. А где про банки икры? Или там с этим так строго, что и отчим не рискнёт связываться? В общем-то, такое же письмо маман присылала и в той жизни, но тогда за всё лето я так и не выбрался, будучи связан как институтским межсезоньем, так и делами нашей бригады. Может, в этой реальности получится?
Тем временем у бабули начались традиционные посиделки перед телевизором. Пачку «Беломор-канала», покупаемого на рынке у частников, она положила на столик перед собой. Мне, некурящему, запах никотина претил, но приходилось терпеть, поскольку переспорить бабулю было практически нереально. Она и при матери не стеснялась, хотя, справедливости ради, мама тоже курила, но, конечно, не «Беломор», предпочитала болгарские «Родопи». Батя тоже дымил как паровоз, просто удивительно, как в такой семье вырос некурящий ребёнок.
Я от нечего делать тоже сидел в зале, поглядывая в телевизор. Вернее, полулежал на диване.
– Ещё три минуты, – сообщила бабуля.
– До чего три минуты?
– До «Санта-Барбары».
Она переключила с 1 канала, где показывали телеспектакль «Елена и штурман», на «Россию». Застали финал передачи «Праздник каждый день», после чего началась 35-я мыльной оперы. Рекламу запустили, когда Мейсон Кепвелл, оторвавшись от серьёзного разговора с Питером Флинтом, легко и непринуждённо пригласил Веронику провести вместе вечер.
Из пачки сигарет выехала трёхмерная модель сиреневого цвета автомобиля, и девичий голос за кадром произнёс:
«В каждой пачке «Belair» бесплатный шанс выиграть автомобиль».
Дальше на экране появились буквы, составленные в слово «СЕЛДОМ». Буквы состояли из нагромождений компьютеров, сканеров, теле и видеоаппаратуры.
«Фирма «Сэлдом» продолжает делать себе рекламу, – произнёс брутальный и в то же время бархатистый мужской голос. – Но не
