Он с деланым сожалением развел руками.
– Возможно, я вас разочарую, подполковник. – Она смотрела все так же спокойно, но взгляд таил в себе непроходящую боль. – Но у меня имеются подтверждения того, что я никуда не выезжала той ночью и даже не выходила из подъезда. Это видеорегистратор на моей машине. Он довольно дорогой и работает автономно, даже при невключенном двигателе. Машина стояла так, что видеорегистратор прекрасно записал все, что происходило у моего подъезда с двадцати ноль-ноль вечера накануне убийства Тонечки. Простите, Антонины Ишутиной… До восьми утра следующего дня. И на записях видно, как я иду от машины к подъезду. Захожу в него, а выхожу только следующим утром.
– Да? – только и смог он выдать осипшим голосом.
Новиков, паскуда, просмотрел! Как так?! А он ему еще своего ребенка доверяет! Хрен ему, а не поощрение за квартал.
– Скажу больше, чем обязана. – София положила локти на стол и слегка наклонилась в его сторону. – Из моего подъезда нет выхода на крышу или в чердачное помещение. И я не смогла бы пробраться этим путем и выйти из соседнего подъезда. Так что, подполковник, найдите настоящего убийцу. Только не ищите его среди нас…
София помолчала, высверливая взглядом в его лбу дырки. Глаза стали сердитыми.
– Я могу быть свободна, Вадим Станиславович? – Она привстала.
– Почему при поступлении на службу вы скрыли в анкете тот факт, что наблюдались у психиатра?
– Что?! Я не наблюдалась! – возмущенным шепотом воскликнула Святова, губы ее задрожали. – Я даже не понимаю, о чем вы?
– В тот год, когда погибли ваши родители, у вас случались панические атаки, приступы агрессии, истерики. И ваша сестра Антонина Ишутина отвезла вас к доктору, практикующему частно. И он несколько лет наблюдал вас.
– О господи! Вон вы о чем!
София прикрыла подрагивающие губы ладошкой и несколько раз глубоко вздохнула и протяжно выдохнула. Конев усмотрел в этом какую-то дыхательную гимнастику, порекомендованную все тем же психиатром. Через мгновение ладошка со стуком упала на стол.
– Мне было на тот момент пять лет, подполковник! Пять лет! – с глубокой внутренней болью произнесла Святова. – Со слов моей сестры, я постоянно плакала и звала родителей. Она не знала, что делать. И обратилась за помощью к своему давнему приятелю. По счастливому стечению обстоятельств он оказался психиатром. Он сумел найти подход к маленькому ребенку, просто разговаривая. Никаких препаратов, кроме пустырника и валерианы, он мне не выписывал. И он не наблюдал меня несколько лет. Он встречался с Тонечкой. Как мужчина и женщина, понимаете? У них были отношения. А со мной он просто разговаривал. В ее саду под вишнями. Вам не удастся притянуть меня к этому ужасному преступлению в роли злоумышленника. Не теряйте времени. В конце концов… Это просто глупо!
И она встала и пошла к двери. Хотя он не подписывал ей пропуск. И не давал позволения покинуть допросную. Но Конев прекрасно понимал, что у него на нее ничего нет. Все его доводы притянуты за уши острым желанием раскрыть громкое преступление.
У двери Святова спохватилась. Вернулась и положила на стол пропуск.
– Подпишите…
Он нехотя подписал. София снова двинулась к двери. Но вдруг остановилась.
– Как повел себя ваш сын, когда ваша жена сбежала с любовником, товарищ подполковник? Вы заметили, как ему было больно? Или полностью сосредоточились на собственных обидах?
– Старший лейтенант! – взревел Конев, резко вставая. – Не забывайте о субординации!
– Так точно, – криво ухмыльнулась она. – Но вас на дому посещал детский психолог. Разве нет?
Сука! Гадкая коварная сука! Откуда она…
– Ответь мне, капитан, откуда Святова узнала о детском психологе, который посещал Алешу после моего развода с его матерью?
Конев навис над Новиковым, сидящим за своим столом, готовый вцепиться ему в горло.
– Не могу знать, товарищ подполковник, – честно глянул на него помощник. – Я никому не говорил.
– Так задай вопросы этой суке-психологине, которая приходила! Если это она проболталась, я лишу ее лицензии!
– Так точно, товарищ подполковник.
– Доложишь вечером. А сейчас иди и спроси!
Новиков исчез за дверью мгновенно. Если бы Вадим выглянул в коридор, и следа бы его не увидел. Рвется. Очень рвется на его место капитан Новиков. Выслуживается, как перед ним, так и перед вышестоящим руководством. И наверняка стучит на него. И ему сто процентов безразлично, каким образом Конев освободит для него это место – уйдет на повышение или слетит вниз. Главное, чтобы кабинет освободился. И поэтому…
Поэтому он не имеет права на ошибку. Дело будет вести один, поручая Новикову лишь рутину. И с Алешкой за город капитана не отправит. Мальчишка умный, серьезный, сам справится. Пора уже ему привыкать к самостоятельности.
Он постоял у своего стола и потянулся к мобильнику. Не в его правилах было лично звонить подозреваемым, но случай со Святовой был особенным. Поэтому он сделает для нее исключение.
– Старший лейтенант Святова? Это Конев, – не дождавшись подтверждения, представился он. – Вы уже уехали?
– Так точно.
– Мне нужна запись с регистратора вашей машины, – сказал он, вдруг почувствовав странное ощущение от звука ее голоса у своего уха. – Мне необходимо приложить ее к делу, чтобы больше не возникало вопросов.
– Я уже все передала вашему подчиненному – капитану Новикову, – удивила она его ответом.
Ах ты же, сволочь мелкая! Знал и промолчал! Интересно, когда у него появилась информация? До допроса или после?
– Сразу, как вышла из допросной, я передала ему флешку.
Конев с облегчением выдохнул. Глянул на стол Димы. Какая-то флешка лежала возле компьютерной клавиатуры.
– Черная?
– Да. В виде утенка, – уточнила она.
– Хорошо. Спасибо. Приобщу. Но вы, Святова, не уезжайте из города.
– Никак нет, товарищ подполковник. Не собиралась.
Она усмехнулась? Точно же усмехнулась. И снова он почувствовал странное волнение. Так с ним бывало…
Да, когда он с Маринкой познакомился. Его тогда так же колбасило и от ее смеха, и от ее голоса, особенно от шепота. Когда она шептала ему на ухо, его кожа превращалась в гусиную от мурашек.
Чертовщина какая-то!
– Хотел уточнить, старший лейтенант, а у вас есть какие-то подозрения?
– На предмет?
– Кто мог желать смерти вашей сестре?
Она даже не думала, ответила отрицательно.
– Люди рыдали на ее похоронах. Они не понимают, что с ними теперь будет. С их работой, зарплатой.
– А вы не поставили управляющего? На правах наследницы?
– Н-нет.
Кажется, его вопрос ее озадачил.
– Это сделать необходимо в самые кратчайшие сроки. Иначе бизнес понесет невосполнимые убытки.
– Но я в этом совершенно не разбираюсь! – еще более растерянно воскликнула Святова.
– Если позволите, я вам помогу. У
