— Вообще-то я здесь не по своей воле оказалась!
— Понятно… — он делает паузу, потом продолжает: — Знаешь, мне очень интересно, как там у вас всё! Я никогда раньше не общался с о… Извини, с теми, кто на Новом Айрине!
— Марк не одобрит, если я начну рассказывать об этом.
— Ты можешь не беспокоиться, никто не узнает. Дина не просто так обратилась именно ко мне.
— Между прочим, она тоже не советовала с тобой откровенничать!
— У нас принято думать одно, а говорить совсем другое.
— А у нас нет! Я даже лгать не умела до недавнего времени.
— Ты, наверное, обиделась, что я чуть не назвал тебя ортой?
Я знаю, что у них это оскорбительное наименование арья-христиан, переселившихся на Новый Айрин. И произошло оно от слова, которым называли себя христиане с Эриды, попавшие к нам с одной из экспедиций в дальний космос.
Я не отвечаю, и он говорит:
— Знаешь, у нашего клана хранится часть архивов тен Даро, и там имеются очень интересные вещи. Если хочешь, можешь как-нибудь прийти и посмотреть!
— Было бы интересно, — отзываюсь я.
— Ну вот и договорились! Я буду рассказывать обо всём, что тебе интересно, и ты тоже, пусть не обо всём… — не отстаёт тен Наро.
— Какой ты хитрый! — улыбаюсь я. — Ладно, если хочешь, приходи завтра вечером на концерт к тен Марн, я там буду играть на синторе музыку Нового Айрина!
— Великолепно! — у него аж глаза блестят от восторга.
Между тем солнечный диск касается воды, и в небе разгорается изумительной красоты закат. А мы опять молчим и слушаем тихий плеск волн.
Мы подходим мобилю, когда становится совсем темно. На всякий случай я отправляю Дине сообщение, что у меня все в порядке и я скоро буду.
Когда я приезжаю домой, Рэн спрашивает шутливо, как меня впечатлил мой гид, и не собираюсь ли я в него влюбиться.
— Тен Наро, они такие… — загадочно добавляет он.
Глава 10
Влюбиться в тен Наро? Эта идея кажется мне совершенно нелепой.
Во-первых, я сейчас в такой ситуации, что даже и помыслить не могу о том, чтобы влюбиться в кого бы то ни было, у меня совсем другие заботы.
Во-вторых, тен Наро, конечно, очаровательный, умный, с ним очень интересно, но о браке не может быть и речи. Он даже не христианин, а для меня это важно. Я выросла в мире, где люди женятся один раз и живут вместе всю жизнь. Поэтому мы очень тщательно выбираем будущего супруга. Ведь для счастливого брака необходима не только любовь, но и общие взгляды на мир и смысл жизни.
И, в-третьих, есть у меня подозрение, что кое-кто меня ждет. Хотя я не могу однозначно сказать, что была в него влюблена, но мысли о возможной помолвке уже витали в воздухе. И если бы со мной не случилось всего этого, сейчас мы скорее всего трудились бы вместе на каком-нибудь сложном и ответственном посту, а на отдыхе занимались бы экстремальным туризмом. У нас принято так делать, если люди интересуются друг другом. Надо побыть в одной команде, достичь вместе какой-то трудной цели. Потому что невозможно узнать человека, увидеть, какой он на самом деле, гуляя в парках, летая на флаерах и посещая концерты и пикники. И разве это не романтично, обменяться кольцами на только что покоренной горной вершине или в ледяном царстве высоких широт при свете полярного сияния?
Мне совершенно не хочется размышлять сейчас обо всем этом, потому что завтра у меня большой концерт и надо хорошо выспаться.
* * *
Я просыпаюсь рано утром с одной навязчивой мыслью, и направляюсь в художественную мастерскую, оборудованную в нашем особняке. Я удивляюсь, встретив там в такое время Рени, внучку Марка, которая чаще жила у него, чем с матерью в другом городе. Она работает над каким-то портретом, время от времени бросая взгляд на развернутый в воздухе рядом с мольбертом экран с объемной фотографией. С интересом взглянув на меня, она спрашивает:
— Ты тоже рисуешь?
Я никогда не назвала бы себя художницей. Конечно, как и все у нас, я могу нарисовать практически что угодно, даже вполне узнаваемый портрет. Это неотъемлемая часть нашего образования, до 7 лет все дети рисуют практически каждый день. Я владею разными техниками, разве что масло у меня категорически не пошло.
Вот пастель, да. Это моё. Я не люблю рисовать ни людей, ни животных, зато пейзажи у меня получаются неплохие. Я знаю, как сделать их мирными и безмятежными, волнующими, загадочными, и даже зловещими. Я рисую горы и равнины, море и небо, и даже другие планеты. Мне приходилось видеть много потрясающих мест, особенно на спутниках планет — газовых гигантов, там вообще в небе творится что-то невообразимое.
Я беру бумагу и пастель и пробую нарисовать вчерашний закат. Увы, получается лишь блеклая копия. Рени, правда, она очень нравится, и это не комплимент, она совершенно не умеет лгать. Но я-то знаю лучше.
* * *
После обеда мы едем в особняк тен Марн. Я не ожидала увидеть там настоящий концертный зал, большой и с великолепной акустикой.
Народу довольно много, видимо, не только из наших кланов. Большинство я, естественно, не знаю. Вот в кучке гостей я замечаю Кейна тен Наро, и машу ему рукой. Он улыбается в ответ. Какой же он всё-таки обаятельный!
Шен, глава клана тен Марн, на удивление молодой, выходит на небольшую сцену и представляет меня слушателям. От его слов у Марка делается кислое лицо, так как Шен совершенно спокойно заявляет, что все собрались здесь, чтобы расширить свои горизонты и послушать музыку, которой никогда раньше не слышали, в исполнении очаровательной гостьи с Нового Айрина, то есть меня. У некоторых присутствующих, похоже, просто отвисла челюсть. К счастью, кроме моего имени и того, откуда я, он, видимо, больше ничего и не знает.
Ладно, Марк разберется, — решаю я, — тем более здесь явно все аристократы.
Да, такого
