– Всё завтра, завтра, – ответила она ему и повернулась к подходившему сотруднику ДПС.
– Жива? – спросил он её, – ну и, Слава Богу! А то крик подняли, вот люди! Кровищи, говорят, новые русские горожан давят. Так это вы, что ли убийца? – пошутил упитанный майор.
– Выходит так, – ответил Валерий, протягивая ему свои документы.
– Так, так… Значит иностранец? Американец?
– Пока да.
– Американцы и здесь нас достали, – вмешался бодрый старичок.
– Да, не виновен он, – к группе собравшихся подошла женщина, – я видела, он медленно ехал, а женщина стояла за деревом. Ты знаешь, – она обратилась к майору, – мне показалась, она сама бросилась под машину.
– Ну, вот приехали! – майор сокрушённо покачал головой, – Маня, ты давай по существу, или иди, куда шла.
– Я-то пойду, она в чёрных очках солнцезащитных была. Говорю тебе, прыгнула на машину она, точно. Прямо перед глазами стоит, как она под машину его плюхнулась!
Валерий, обессилено сел на бордюр, рядом с тем местом, где недавно лежала женщина. Закурил сигарету. Майор обошёл машину.
– Моё дело зафиксировать происшествие, а кто под кого бросился, вон они пусть разбираются.
Вскоре подъехала группа местных полицейских. Они взяли его документы, сделали осмотр места наезда и нашли чёрные солнцезащитные очки потерпевшей с толстыми стёклами.
– Да, вот и очки солнцезащитные, – аккуратно поднял их с земли и посмотрел на солнце через толстые стёкла очков, один из полицейских, – так, это, она, что почти слепая была? – спросил он, не обращаясь ни к кому.
– Почему была? – встрепенулся Валерий.
– Проедемте с нами, там и разберёмся что и почему, – другой полицейский предложил ему сесть в их автомобиль.
Некоторое время, Валерий сидел в фойе управления, нервно думая, как неудачно вышла первая встреча с любимым городом, после долгой разлуки. Но вот его провели в кабинет начальника управления внутренних дел.
– Оставьте нас, – приказал полковник, сидевший за столом и рассматривающий документы Валерия, – садитесь, – кивнул он на свободный стул.
– Ну, что так и будем в молчанку играть? – не поднимая головы от стола, серьёзно спросил он у него.
– Не понял? – Валерий удивлённо посмотрел на полковника.
– Валерка! Колосов! Ты, правда, меня не узнаёшь? Или со страха всю память отбило? – полковник встал из-за стола и, открыв объятия, подошёл к Валерию.
– Ёлки-палки Дрон? Грек это ты? – Валерий встал, и внимательно вглядываясь в лицо полковника, старался угадать в нём знакомые черты своего лучшего друга детства Андроникоса Аманатидиса.
После продолжительных объятий и восклицаний, друзья решили встретиться позже, обмыть встречу и вспомнить детство в нормальной мужской обстановке.
– Не переживай так Валер. Чую, ты здесь не причём. Ты езжай, а мне доложат, кого и как сильно ты задавил, – шутил Дрон, – твою машину уже пригнали. Ну, ты и франт, америкашка, чёртов.
– Дрон, держи меня в курсе. Когда можно зайти проведать, узнать что с ней, кто она, где живёт.
– Всё, Валера, замётано. Вечером в «Планете», не забыл, где находится? Все справки вечером. Всё узнаю, сразу доложу.
На том и расстались. Валерий заставил себя сесть в машину и ехать дальше. Немного тряслись руки. Сказалось усталость от долгой дороги и волнение от пережитого.
Подъехав к дому бабушки, настроение у него совсем пропало. И без того старенький дом, казался серым, маленьким и невзрачным гнёздышком. Покосившееся крыльцо, ощерилось страшной улыбкой поломанных ступеней. Постояв у калитки, Валерий пошёл к соседскому дому. Там жила подруга бабушки – Капа. Та, увидев в окно чужака, уже спешила ему навстречу.
– Не продаётся! Дом не продаётся! – кричала она, шаркая старыми туфлями по разбитому асфальту и вытирая мокрые руки о старенький передник.
– Баба Капа, здравствуйте! Не узнали? Это я Валера, – он взял за плечи маленькую чуть сгорбленную возрастом старушку.
– Валерка, Михайловны внук что ли? – она смотрела на него широко раскрытыми глазами, – да как узнать-то, был-то мальчонкой совсем, и потом приехал, худой был, неотёсанный. А сейчас, гляди-ка на него! Красавец, какой! Не дождалась, Ниночка-то тебя, а как ждала! Ты одна у неё радость в жизни была, – она заплакала, прижавшись к груди Валерия.
– Не плачьте, баба Капа, не мог я приехать. Вы меня на могилку проводите к бабушке?
– Так ведь судьба, какая, всего на день и опоздал. Позавчера похоронили подружку мою Ниночку. Оно конечно, Америка где! Пока доедешь. Да и откуда тебе было знать? Мы же твоего адреса не знали. Вот сестра Ниночкина и племянница, застать живой успели. А ты чего замер? Чего так смотришь на меня?
Валера слушал старушку с застывшим лицом. До его сознания никак не доходил смысл сказанного ею.
– Так ты не знал, что бабушка умерла? Поди, ты, а я, Господи, старая я стала, тоже скоро вслед за Ниночкой пойду.
– Подождите, Вы сказали, позавчера похоронили?
– Ну, да. Вчера родственники уехали.
– Так мне мать сказала, что бабушка умерла тогда, шестнадцать лет назад, когда я уехал от вас.
– Да, господь с тобой, ждала тебя все эти годы Ниночка. Очень ждала, писала тебе, а от тебя ни письма, ни весточки.
– Писала? Ну и мама! – Тихо проговорил Валерий, – зачем же так жестоко?
– Что? Что ты говоришь? Глухая я Валерочка стала. А, ты в доме был?
– Нет, я сразу к вам решил зайти.
– Правильно. Тётка твоя из Москвы приезжала. Маргоша. Она мать свою, сестру Ниночкину в Ростов повезла. Плохо очень ей стало. Они не только сёстры, подруги были сердечные. Да и года на месте не стоят. Маргарита сказала, сразу назад вернётся, как маме лучше станет. Пойдём ко мне сначала, с дороги чайком угощу, а хочешь, и борщеца налью. У меня борщ такой знатный, вкусный.
– Да, нет, баба Капа, потом. Давайте сначала съездим на кладбище, а всё остальное потом, – уговаривал он старушку.
– Ну, нет, так нет. И то, правда. Подожди я сейчас двор закрою, да кофту накину. Я мигом.
Купив у кладбищенских ворот большую охапку цветов, Валерий пошёл следом за соседкой.
– Пока жива была Ниночка, я за ней присматривала. Сердце у неё совсем никакое было, – Капа поправила на могилке фотографию подруги.
– Спасибо вам баба Капа, – тихо поблагодарил её Валерий, раскладывая цветы на могилке.
Конец ознакомительного фрагмента.
