– Зачем я спешу туда, где меня давно уже никто не помнит, не ждёт,
– грустно думал он, закуривая очередную сигарету, – но я, то помню, от прошлого никуда не деться.
Прошлое сидит в тебе памятью, как заноза, которую никак нельзя удалить из сердца, из мозгов даже самой тонкой иголкой. Оно овладевает тобой и память, обрастая мельчайшими подробностями, всё увеличивается, всё растет, заполняя сердце, изматывая душу воспоминаниями. Что мы против прошлого? Актёры, разыгрывающие мелодраму или трагедию? Режиссеры, снявшие на плёнку памяти своё представление, критики, анализирующие свои действия на сцене жизни? Художники, раскрашивающие свои поступки в цвета радуги или серой обыденности? Скорее всего, мы бессильные зрители воспоминаний. Мы ничего не можем изъять, вырвать, зачеркнуть, переиграть из своего прошлого для замены, даже для изменения маленького штришка с целью повлиять на дальнейший ход наших поступков.
Валерий помнил всё и всех из своего детства. Он помнил школу, где работала учительницей физики его бабушка. Отлично помнил своих одноклассников. Самого близкого друга – грека Андроникоса Аманатидиса, которого все называли Дроном или Греком, как это принято у мальчишек, и который ужасно гордился своим греческим именем и фамилией. При случае не забывал напоминать всем: – я сильный человек, о чём говорит моё имя, а фамилия подтверждает, что я воин и победа будет всегда за мной. Валерий улыбнулся, вспоминая, как не раз ему приходилось защищать смелого грека от происков соседских мальчишек. Дрон с родителями после его отъезда должен был переехать в Грецию. Интересно, как сложилась у него жизнь?
Бабушка вскоре после его последнего отъезда в Штаты, умерла. О чём сообщила ему заботливая мама по телефону. Он тяжело пережил это известие. Его долго мучила совесть, за не отданное вовремя бабушке внимание. Ведь мог, больше времени находиться с ней, мог заметить ухудшение её самочувствия. Наверное, она страдала и за маской радости на лице, скрывала свою сердечную боль. Тогда, чтобы не думать, вспоминать, он с головой погрузился в учёбу, потом в работу. Вскоре ему пришло приглашение на работу в Англии. Он с радостью согласился. Всё ближе к России. И, вот по окончании контракта, Валерий вернулся в Москву. В свою старую квартиру, где он когда-то проживал с родителями, он бросил вещи, и, купив автомобиль, сразу выехал в свой город детства.
Теперь он едет в Южногорск за тем, чтобы встретиться с детством, с юностью.
Валерий опять закурил. Толи от этого, а может от того, что обида на себя застряла глубоко в сердце и никак не хотела дать ему возможность здраво взглянуть на то положение, в котором он оказался, после очередных двух-трёх затяжек к горлу подкатила тошнота. Он бросил недокуренную сигарету в открытое окно джипа, но через несколько минут закурил другую.
– Прости бабушка, – прошептал он и нажал на газ.
Вспоминая прошлое, он злился на себя за то, что никак не может представить, как бы выглядела сейчас бабушка. Почему-то хорошо ему запомнились её руки с длинными худыми чуть скрюченными от постоянной работы пальцами, которыми она в далёкие годы детства ворошила его волосы. В памяти, часто всплывала картинка: бабушка сидит у старенького трюмо и собирает свои длинные волосы в аккуратно зачёсанный тугой пучок. Складывая воспоминания о ней в единый клубок, Валерий отчётливо представлял её, ещё той моложавой женщиной, только что вышедшей на пенсию, и никак не мог представить бабушку, лежащей в гробу, совсем старенькой, с лицом, покрытым сеточкой мелких морщинок.
Он отлично помнил лицо Лины. Её глаза, губы, шею, волнистые чуть с рыжинкой волосы с красивыми локонами, хрупкую девичью талию, длинные красивые пальцы и вполне представляет, как она могла бы выглядеть сейчас, через столько лет. Ему казалось, что увидев, он непременно её узнает.
А вот как могла бы выглядеть бабушка?
Валерий мчался по новой, но уже довольно выбитой трассе и курил неприятные на вкус сигареты с этикеткой «Майборо», ничего общего не имеющие с аналогом. Казалось, что в американских сигаретах был совсем другой табак. Впрочем, другим не таким было всё. Другая вода, другой хлеб, бензин, воздух. Докурить до конца сигарету не хватало сил. Он бросал одну, но тут, же закуривал другую, будто она была не из той, же пачки.
Он мчится опять в свой любимый маленький городок на берегу морского залива. Окутанный воспоминаниями, мучившими его сердце угрызениями совести, душой полной жалости к любимой бабушке, которую не смог проводить в последний путь, переполненный обиды на юношескую любовь, которая сразу выскочила замуж после его отъезда. Эту новость ему тоже сообщила мама сразу после новости о смерти бабушки.
Двойной удар, так он называл это её сообщение. Валерий проехал ночной Краснодар сияющий огнями и ещё через пару часов, почувствовав тошноту от выкуренных сигарет, головокружение от усталости, он остановил автомобиль у кемпинга при въезде в Южногорск.
Он улыбнулся девушке на ресепшене, которая успокоила его, увидев, как он разглядывает всё вокруг.
– Не переживайте, у нас всё стерильно. Желаете ужин в номер?
Удостоверившись, что номер действительно чистый, Валерий принял душ
Новшества в России в новом тысячелетии удивляли и радовали его. Прибыв из Штатов в Москву, он не ожидал увидеть столицу такой похорошевшей. За годы, его отсутствия в стране, она очень изменилась к лучшему. Стала больше походить на престольный град. Чистые улицы, красивые высотки, бизнес центры. Обилие ресторанов, магазинов, гостиниц. Люди повеселели. Из серой и бесцветной Москва превратилась в яркий разноцветный современный город. Изменения в лучшую сторону он увидел проезжая через Ростов-на-Дону, Краснодар. И огни родного города, которые он наблюдает сейчас из окна кемпинга, тоже радовали его.
– Россия засияла неоновым светом обновлений, – подумал он, – похорошела страна.
После ужина его свалил крепкий сон. Утром из номера вышел бодрый интересный молодой мужчина – настоящий комильфо. Выпив предложенный кофе, оплатив услуги, Валерий сел в уже вымытый до блеска автомобиль и въехал в город своего детства.
В хорошую сторону изменился и Южногорск. Валерий ехал медленно, с интересом разглядывая новые строения. Частные домики, раньше выглядевшие старыми и неказистыми, сейчас превратились в двухэтажные, а то и трёхэтажные коттеджи, ждущие отдыхающих. Он опустил в пачку взятую сигарету и вдохнул воздух свежего утра, состоящий из ароматов цветущих цветов и растений с запахом моря. Ни с чем
несравнимый запах родного города, запах детства.
– Сейчас за поворотом, чуть дальше больница, а там, через перекрёсток, на следующей улице бабушкин дом, – он повернул руль, и чтобы подняться в горку немного нажал на газ.
Но вдруг из-за большого раскидистого дерева, растущего около входа в больницу, неожиданно выскочила женщина. Прямо под колёса его автомобиля. Валерий не успел понять происходящего. Он только услышал глухой стук о капот джипа. Женщина, получив удар, отскочила и упала, ударившись головой о бетонный бордюр дороги.
Валерий выскочил из машины. Бросился к женщине, приподнял её голову. Его рука почувствовала тёплую влагу. Из головы пострадавшей сочилась кровь.
– Помогите, – только и смог он прошептать.
– Помогите, скорую, скорую надо, – закричал кто-то из тут же собравшейся на только что пустующей улице толпы.
– Какая скорая, больница за воротами! – сказала рядом стоящая пожилая женщина.
– Врача, врача! – закричала другая.
Валерий, опустившись на одно колено, рукой держал голову женщины, другой судорожно искал пульс на её руке. Он не знал, как его найти. Казалось, его сердце так сильно бьётся, что этот стук должны были слышать все вокруг.
– Где же врачи? – нервно выдавил он из себя, но тут же пожалел об этом.
– Это вам всем новым русским врача надо! Понакупали машин дорогих, и ездят! Давят, понимаешь, простых людей! – громко сказал один старичок, его поддержал кто-то из толпы.
– Не говорите, обнаглели совсем. Хозяева жизни! Полицию вызвали?
– Вызвали, сейчас приедет, – послышался женский голос.
С громким воем сирены, подкатила полицейская машина, а из больничных ворот показались две женщины в белых халатах. Сделав предварительный осмотр, они стали громко и чётко давать команды подбежавшим мужчинам с носилками-каталками. Санитары аккуратно переложили женщину на носилки и быстро, но осторожно, покатили их в помещение больницы.
– Что с ней? – Валерий еле шевелил посиневшими губами, обращаясь к одной из врачей.
– Сотрясение явное, а что с ней – посмотрим дальше, но думаю, жить будет, вам дать успокоительное? – спросила она, обращаясь к Валерию.
– Нет, спасибо, – вяло ответил он, – когда можно будет узнать о состоянии женщины?
– Всё завтра, завтра, – ответила она ему и повернулась к подходившему сотруднику ДПС.
