и теперь уже и сам не был уверен, где маска, а где подлинная его личность.
Придав лицу суровое выражение, он тяжело вздохнул и откинул на плечи капюшон декоративного конденскостюма. С имперской величавостью, окруженный эскортом охраны, он ступил на трап и начал спускаться навстречу восторженной толпе с видом героя-завоевателя.
Рев встречающих был таким оглушительным, что Пол в первый момент едва не попятился назад. Тираны в таких случаях начинают верить в свою непогрешимость и преисполняются самоуверенностью. Он вдруг до боли отчетливо понял, что одного его слова будет достаточно, чтобы эти фанатичные бойцы истребили на Кайтэйне всех мужчин, женщин, детей и стариков. Эта мысль опечалила его.
В юности, изучая историю, он часто представлял себе блистательную столицу своих владений, но сейчас он видел поднимавшиеся к небу столбы черного дыма. Огонь пожирал ослепительно белые здания, величественные монументы лежали поваленными, правительственные здания и роскошные частные особняки были разграблены. Пол помнил об истории варваров, разоривших Рим, покончивших с одной из первых великих Империй человечества и погрузивших его в темные века. Клеветники то же самое говорили и о правлении самого Пола, но он продолжал делать то, что считал необходимым.
Стилгар предстал перед своим императором в запыленной военной форме. На груди и рукавах виднелись следы запекшейся крови. Раненая левая рука наиба была перевязана бинтами и подвешена на косынке из дорогой узорчатой ткани. Должно быть, косынку эту наспех сделали из одежды убитого аристократа.
– Кайтэйн пал, Усул. Твой джихад подобен неудержимому урагану.
Пол окинул взором изуродованную войной столицу.
– Кто же может остановить бурю пустыни?
Еще до начала джихада Пол понимал, что ему не удастся в одиночку руководить всеми предстоявшими сражениями. Как не хватало ему сейчас убитого Дункана, который мог участвовать в джихаде вместе со Стилгаром, Гарни Холликом и даже некоторыми закаленными командирами сардаукарской гвардии, присягнувшими на верность победителю. Потерпев сокрушительное поражение в битве за Арракин, элитные воины Шаддама были потрясены настолько, что перешли на службу к единственному военачальнику, превзошедшему их в доблести. Пыл сардаукаров не был религиозным, но тем не менее это был настоящий фанатизм, и фанатизм полезный. Однако Полу хватило государственной мудрости не посылать сардаукаров на завоевание Кайтэйна.
– Когда прибудет Ирулан? – спросил Пол. – Она получила мое послание?
– Гильдия сообщила мне, что следующий лайнер доставит ее сюда в течение дня. – Стилгар не скрывал отвращения. – Но я не могу понять, зачем она тебе нужна. Чани сильно рассердится.
– Мне она не нужна, Стил, но ее присутствие здесь необходимо, и ты сам скоро в этом убедишься.
Рядом со Стилгаром стояли сыновья Ямиса.
– Мы хотим кое-что показать тебе, Усул! – сказал Орлоп. Он всегда был разговорчивее брата. – Эта планета полна сокровищ и чудес. Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное?
Пуалю не хотелось огорчать братьев, и он не стал говорить, что видел так много чудесных и страшных вещей, что у него устали глаза.
– Да, покажите, что вызвало у вас такое волнение.
На центральной площади некогда величественного города фрименские воины свалили в кучу разорванные знамена Ландсраада и разбитые гербы аристократических Домов. Завоеватели охотились за охваченными ужасом горожанами – одних брали в плен, других убивали. Это была дикая кровавая оргия, похожая на оргии со специей, которые устраивала Сайадина во время праздников в ситчах. Оглядывая место побоища, Пол понимал, что если попытается подавить разгул, то сделает только хуже. С этой страшной ценой приходится мириться, так как самое худшее уже позади…
У Пола были советники, но как недоставало ему мудрости герцога Лето, Сафира Хавата или Дункана Айдахо. Их всех уже давно не было в живых. Пол был уверен, что герцогу Лето не понравился бы учиненный на Кайтэйне разгром. Как бы то ни было, но теперь Полу приходилось полагаться на собственные суждения. «Я создал вселенную, в которой невозможно играть по старым правилам. Новую парадигму. Прости меня, отец».
Пол видел изуродованный Дом заседаний Ландсраада, разрушенные музеи, инопланетные посольства. Сводчатый сад камней – свадебный подарок императору Шаддаму от Дома Торвальдов – был взорван и являл собой безобразную груду обломков. Пол не мог понять, чего хотели сказать этим его воины. То было разрушение ради разрушения.
Семеро задушенных мужчин с веревками на шеях висели вниз головами на деревьях общественного парка. Это было мрачное и зловещее зрелище. Судя по дорогим одеждам, это были аристократы, не спешившие сдаться фрименам по первому требованию. Пол почувствовал, как в нем вскипает гнев. Эти беззаконные расправы сделают еще более трудными мирные переговоры, а тем более заключение союзов с Домами Ландсраада.
Из здания Ландсраада выбежала толпа орущих, гогочущих фрименов, тащивших длинные стяги. Пол узнал цвета Домов Икаца, Ричеса и Тонкина. Фримены ничего не знали об истории этих великих семейств, да она их и не интересовала. Насколько хватало их понимания, Ландсраад и без того зашатался, рухнул и рассыпался на части.
– Даже Шаддам теперь не захотел бы сюда вернуться, – пробормотал Пол сквозь зубы.
Фримены тащили самодельные корзины и мешки, наполненные награбленным добром. В толчее они разбрасывали и разбивали бесценные произведения искусства. Четверо здоровенных вояк бросились в огромный фонтан, украшенный великолепными статуями, и до рвоты напившись воды, принялись плескаться в воде с таким видом, словно наконец обрели рай.
Подбежал Калеф. Все лицо его было вымазано липким соком. В руке молодой фримен держал полдюжины портигалов – оранжевых плодов с твердой кожурой и мягкой сладкой сердцевиной.
– Усул, мы нашли за городом сад – там просто так стоят деревья, роскошные, громадные, зеленые, на них полно фруктов – бери, не хочу! Вот, не хочешь попробовать?
С этими словами Калеф протянул Полу плод.
Пол принял дар, прокусил горькую кожуру и выдавил в рот ароматный свежий цитрусовый сок. Сама мысль о том, что этот портигал из садов Шаддама, делала сок еще слаще.
Когда следующий лайнер Гильдии доставил на Кайтэйн хранившую ледяное молчание Ирулан, Пол попросил, чтобы ее доставили к парадной лестнице старого императорского дворца. Пол понимал, что происходящее станет для нее потрясением, но Ирулан была нужна здесь.
Дочь Шаддама была одета в темно-синее платье, сшитое по былой столичной моде. Завитые мелкими кольцами золотистые волосы красиво спадали на шею. После поражения и отречения отца Ирулан с достоинством несла бремя своего долга. Сама она не жаждала власти – будучи умной женщиной, она видела и трезво оценивала новую реальность.
Сначала Ирулан была склонна думать, что техника обольщения Бинэ Гессерит позволит ей легко проникнуть в постель Пола и произвести от него младенца, соединяющего в себе обе линии – Коррино и Атрейдесов. Этого требовали от Ирулан Преподобные Матери Ордена сестер. Но пока Пол оставался нечувствительным к чарам принцессы. Все его помыслы, все его чувства были обращены к
