– Не так уж и страшно, – сказал Ли, – продолжая поддерживать девушку, которая теперь заплакала. – Успокойся, выпей это, – и подал ей воду и две таблетки.
Он не отпускал ее до тех пор, пока она не расслабилась и не заснула, затем бережно опустил ее на постель и повернулся к высокой женщине, которую Блейр посылала за плащами:
– Вымойте ее и приведите завтра в больницу. – Я хочу с ней поговорить.
Женщина молча кивнула, глядя на Ли большими глазами, в которых читалось преклонение. Она повернулась к Блейр:
– Надеюсь, вы цените этого человека, дорогая, таких, как он, немного. Он… – взгляд Ли заставил ее замолчать.
– Нам надо идти, – сказал он и с удивлением посмотрел на плащ, который все еще был на нем, потом на стоящую у постели больной Блейр.
– Я узнала это от своей сестры-врача, – ответила она на немой вопрос и внезапно заволновалась, как расценит Ли ее помощь в этой истории с девушкой.
Но Ли уложил инструменты, взял ее за руку и вывел из комнаты, не сказав ни слова. Люди вокруг них бормотали слова благодарности, но взгляды их были безрадостными, и Блейр поняла, что молодые женщины думали о том, что каждая из них могла оказаться на месте этой девушки.
– Ты часто сюда приезжаешь? – спросила она Ли, пока они спускались по лестнице.
– Раз в неделю кто-нибудь из врачей бывает здесь по той или иной причине. Думаю, я бывал здесь столько же, сколько и другие.
Когда они подошли к экипажу. Ли остановился перед Блейр, и она поняла, что он сейчас скажет ей, кто она такая.
– Я очень благодарен тебе, что ты поехала на вызов со мной и мне не пришлось сначала отвозить тебя куда-нибудь. Для меня это значило больше, чем ты можешь себе представить.
Она облегченно улыбнулась:
– Ты так хорошо все сделал, быстро и осторожно – как только можно.
Чуть улыбнувшись, он тронул волосы у нее на виске:
– Ты опять говоришь, как Блейр, но все равно, спасибо за комплимент.
В медицинской школе, где училась Блейр, был преподаватель, который предупреждал их, что истинным несчастьем молодых женщин-врачей является их удивительная способность влюбляться в мужчин – лучших хирургов. Он также сказал, что женщине-интерну достаточно увидеть, как такой врач удаляет кисту на яичнике, а это операция сложная, чтобы тут же потерять голову.
Но в эту минуту Блейр думала, что Ли один из самых красивых мужчин, которых она когда-либо видела. Он прекрасно провел всю процедуру, но что поразило ее больше, так это его сострадание. Когда он наклонялся, чтобы поцеловать ее, она осознала, что хочет его поцелуя сама, как Блейр, а не Хьюстон.
Она отвернулась.
Лиандер тут же убрал руки, и ярость в его глазах испугала Блейр. Он отвернулся, но гнев сквозил в каждом его движении.
– На мгновение Блейр охватила паника. Ведь сейчас она – Хьюстон, а не Блейр, и, конечно же, должна поцеловать любимого мужчину.
Блейр схватила его за руку. Он остановился и посмотрел на нее. Глаза сверкали злостью, и ей потребовалось большое мужество, чтобы не отступить. Она решительно обняла его за шею и прикоснулась губами к его губам.
Он стоял, как каменный, не двигаясь, не отвечая на ее поцелуй.
Доктор Лиандер Вестфилд, без сомнения, весьма избалованный мужчина, пронеслось у нее в голове, если так сурово наказывает свою невесту за отказ в поцелуе. И поскольку он по-прежнему стоял, не выказывая никаких эмоций, она восприняла это как вызов, как первый год ее учебы в медицинской школе.
Она поднялась на цыпочки и добавила немного страсти в свои действия.
Она не была готова к его реакции, ничто в ее жизни до сего момента не подготовило ее к этому.
Он схватил ее лицо в ладони, наклонил ей голову набок и закрыл рот поцелуем с такой страстностью, что у нее перехватило дыхание. Ее реакция была под стать. Она прижалась к нему всем телом и только крепче обняла, когда он просунул колено между ее ног и раздвинул ее губы языком.
– Прошу прощения, – со смешком произнес чей-то голос, но лишь через несколько секунд Ли оторвался от нее.
Блейр стояла с закрытыми глазами и обрадовалась, что позади нее коляска, иначе она, пожалуй, упала бы. Она смутно видела этого ужасного мужчину-игрока, который ухмылялся, даже говоря с Ли, но ей было все равно. Возможно, репутация Хьюстон погибла навеки, но сейчас Блейр думала об этом меньше всего.
– Готова?! – услышала она мягкий голос Ли у своего уха, когда мужчина ушел. Она чувствовала тепло его тела рядом с собой.
– К чему? – пробормотала она, открывая глаза.
– Хьюстон, нам не обязательно ехать на прием, – сказал Ли.
Блейр выпрямилась и вспомнила, кто она такая, где находится и что рядом жених сестры.
– Нет, мы едем, – застенчиво произнесла она, стараясь не встречаться с ним взглядом и делая вид, что не замечает его рук на своей талии, задержавшихся там значительно дольше, чем требовалось, чтобы подсадить ее в экипаж.
Устроившись, она не отводила глаз от дороги. «Так вот почему Хьюстон любит его, – подумала она. – А я-то волновалась, что они слишком холодны наедине».
Она мельком взглянула на него. Когда он повернулся, его глаза сияли и искрились, в них был призыв.
Она слабо улыбнулась и приказала себе думать об Алане. Алан. Алан!
Кое-как Блейр удалось взять себя в руки, но чувства ее находились в смятении, и она не обратила внимания на то, что Ли переехал через реку и направился в укромный уголок Фентон-парка. Перед ними расстилалось озеро Миднайт. Ли остановил экипаж недалеко от эстрады для оркестра и подошел к Блейр, чтобы помочь ей выйти.
– Почему мы остановились?
– Я не могу избавиться от запаха карболки и подумал, что свежий воздух поможет нам в этом.
Он улыбнулся и приподнял ее, высаживая из экипажа. Ей пришлось отвернуться, иначе бы она снова оказалась в его объятиях.
– Ты очень хорошо действовал сегодня на вызове.
– Ты уже это говорила, – ответил он, отпуская ее; затем достал из кармана сигару и закурил. – Почему ты поехала сегодня со мной? Раньше ты никогда этого не делала.
Блейр напряглась, лихорадочно соображая.
– Наверное, потому, что я очень волновалась сегодня днем. Ты казался ужасно сердитым, – сказала она, надеясь, что ее слова звучат правдиво.
Он склонил голову набок и смотрел на нее сквозь облако дыма и лунный свет.
– Похоже, раньше тебя это не волновало. «Боже, во что я влипла», – подумала Блейр. И почему Хьюстон не предупредила ее, что Ли может заговорить об этом.
– Да нет же, волновало, – сказала она, отворачиваясь и кладя руку на край эстрады. – Я всегда переживаю, когда обижаю тебя. И я постараюсь больше так не делать.
Он молчал так долго, что она повернулась и посмотрела на него. У него опять был тот же зовущий взгляд.
