приподняв бровь и наклонив голову, вопросил я.
— Верно, — ярл дёрнул вверх подбородком, показав крупный кадык.
— И кто тебя отметил? Морской Царь или, быть может, Бражник?
Я заметил, как остальные тоже с интересом уставились на ярла, видимо, до этого он держал в секрете божественное благословение.
— Нет! — с каким-то даже пренебрежением отмёл мои предположения тот, — это была Дева!
— Дева! Дева! Его отметила Дева! — тут же послышались удивлённые шепотки.
Дева, если я правильно помнил, отвечала вовсе не за дев. Скорее наоборот. Ей поклонялись те, кто этих дев жаждал, причём не одну. В общем, это была богиня героев-любовников и прочих казанов. И если она и правда благословила стоявшего передо мной человека, то по всему выходило, что передо мной натуральный бешеный кролик, трахарь-экстремист. Трахающий всё, что шевелится, а что не шевелится, то расшевеливающий и трахающий. И это было плохо, потому что с выносливостью у него явно всё хорошо
— И где её метка? — тут же поинтересовался я.
На что ярл замялся, а затем, с неохотой ответил:
— Она в месте, которое я не могу показать.
— На заднице что ли? — хохотнул я, и по по багровевшему лицу оппонента понял, что угадал.
— Тебе конец, — прошипел ярл.
Вот ей богу, несмотря на вполне зрелый возраст, вёл себя он как подросток. Чрезмерно обидчивый, болезненно гордый, чуть что сыпящий оскорблениями. И до кучи сексуально озабоченный. Самый отвратительный вариант противника. Потому что непредсказуемый. Никогда не угадаешь, что он выкинет в следующий раз. Одно хорошо, в драке такие пытаются всё решить наскоком, долгий бой и тактические манёвры — это не про них. По крайней мере, я на это надеялся, потому что иначе шансов на победу у меня не оставалось вовсе.
И только мы уже собрались сходиться под слитный предвкушающий вздох зрителей, как громом с небес раздалось:
— Стойте, немедленно стойте!
Глава 4
— Стойте. Немедленно остановитесь! — эхом прокатился сочный мужской бас.
Я обернулся, чтобы посмотреть, кто решил вмешаться в организованную королём дуэль, вернее мордобитие, как Тания, оказавшаяся недалеко от меня, радостно воскликнула:
— Дедушка!
Тем временем крепкий седовласый мужчина, показавшись в распахнутых дверях зала, твёрдым шагом направился к нам. Был он не один. Вслед за ним потянулась целая вереница людей, которую принцесса тут же не менее радостно стала перечислять:
— Бабушка, тётя Герда, дядя Валдир, дядя Тристан, тётя Размира, тётя Сирена, Харддир, Мараз, Грефа, Кормик, Латуна!
— О, нет! — простонала Селестина, а её венценосный брат поднял взгляд к потолку.
— Отец, — произнёс он сдержанно, скрывая недовольство, когда почти такой же высокий, но куда шире в талии, мужчина остановился напротив него.
— Здравствуй, сын, — пробасил тот.
— Папа, — также лаконично поприветствовала его моя невеста.
— Доченька, — внезапно распахнул нежданный гость объятья.
— Папа! — Селестина возмущённо вскрикнула, но тот уже обхватил её толстыми ручищами и с умилением произнёс:
— А я ведь уже не надеялся. Думал, не дождусь, когда моя дочурка остепенится, выйдет замуж, нарожает внучков. Думал, так и помрёт на флоте этом. И тут случайно узнаю, что у тебя свадьба! А меня не пригласили, — пожурил он задушено пискнувшую графиню-адмирала.
— Вот поэтому и не пригласили, — пробурчала она, выкручиваясь из объятий, — потому что ты всё превращаешь в какой-то балаган. Ещё и родню всю сюда притащил.
— Ну как же, это же родня, её уважить надо. Такое событие.
«А тесть ничего так, — понял я, наблюдая за развернувшимся действом, — попроще будет, чем сынок. Поадекватней. Не такой надменный и дочь явно любит».
— Отец, — вновь произнёс король, едва сдерживаясь, чтобы не рявкнуть в голос, — хватит! Ты просишь отменить поединок?
— Я? — неподдельно удивился тот.
Немного сместившись назад, я приблизился к принцессе и шёпотом уточнил:
— Тания, а как звать дедушку?
— Деда Сидорн.
— Ага, спасибо.
— Ты с порога кричал «стойте»! — с шумом выпустил из лёгких воздух, закипая, король.
— А, это, — Сидорн махнул рукой, — боялся, что опоздаем, и вы уже начнёте. Нет, конечно, поединок за руку моей дочери обязан состояться. Такой брильянт нельзя отдавать без драки. По уму, турнир бы устроить, но раз других претендентов нет, обойдёмся двумя. Но эта схватка должна быть легендарной!
Последнюю фразу он прокричал, воздев кулак вверх, и народ вокруг немедленно поддержал его одобрительным гулом.
А затем Сидорн подошёл к нам с ярлом, обнял по очереди и пробасил:
— Сынки, покажите всё, на что вы способны. Отмудохайте друг друга, измочальте в кровь, рубитесь кость в кость, разнесите тут всё ради моей доченьки!
«Нет, — понял я, — не поадекватней. Тоже с прибабахом».
Завершив короткую напутственную речь, он тут же отогнал всех остальных, освобождая квадрат. Королевская родня, толкаясь и негромко переругиваясь, обосновалась в первых рядах, и снова жадные до зрелищ взоры скрестились на нас.
Посмотрев на ярла, я понял, что тот посыл будущего тестя (надеюсь моего) воспринял более чем серьёзно и будет биться до талого. Вздохнул, а потом, вскинув кулак вверх, проорал:
— Воин, этот поединок я провожу в твою честь!
Мой противник тоже не стал молчать и повторил за мной:
— Дева, я сражаюсь во имя тебя!
Вот честно, я не особо ожидал, что это даст хоть какой-то эффект, но внезапно из воздуха соткались два призрачных силуэта. Уже не раз виденный мною Воин и девушка неземной красоты в фривольных одеяниях. Посмотрев на нас, а затем друг на друга, они дружно достали из воздуха пару кружек с амброзией, чокнулись и замерли в ожидании.
— Ля… — выдохнул ярл, округлив глаза.
— Хрена себе… — прошептала одними губами Селестина.
Похоже, они тоже их видели.
Впрочем, кроме нас, все остальные зрители были абсолютно спокойны. Может только полученная метка позволяла видеть божественные сущности, а может они сами скрыли своё присутствие от остальных. Однако, сейчас это было не слишком важно. Главное, что я теперь, в принципе, не могу проиграть. Явно Воин проигрыш адепту какой-то там Девы воспримет как личное оскорбление. А мне его благоволение ещё ой как понадобится в будущем. Были у меня определённые планы на местный божественный пантеон.
— Ничего лично, — произнёс я ярлу и вскинул кулаки к подбородку в классической боксёрской стойке, чуть согнувшись, прикрывая локтями
