волосами от матери. Такая комбинация делает его похожим на вампира, попавшегося в ловушку вечной унылой юности. Ему тридцать один, но выглядит он на двадцать пять, как ровесник Софии.
София, как и многие другие, приехала в Париж, чтобы сделать карьеру модели. Ной познакомился с ней год назад в ночном клубе на какой-то тусовке и пообещал ей весь мир.
Их съемная комнатка на двоих – это не весь мир.
Париж разделен на двадцать пронумерованных муниципальных районов, или округов. Ной с Софией живут на востоке восемнадцатого округа, Ла-Шапель, в районе, более известном как «маленькая Джаффна» из-за многочисленных тамильских беженцев. Если бы Ной раскинулся морской звездой поперек матраса, он, наверное, смог бы коснуться всех стен их комнаты одновременно. Их кухонный уголок – это переносная плитка в шкафу. Посуду они моют в ванной, которая достаточно просторна, чтобы они могли встать в ней вдвоем.
София вроде как не имеет ничего против. Она уверяет, что счастлива, но сколько бы раз это ни повторяла, Ной не может поверить. Он сказал ей, что унаследовал состояние от своих родителей, которое из-за каких-то бюрократических проволочек зависло между банками. Его родители ничего ему не оставляли. София никогда не просит у него денег и никогда не обвиняет его во вранье, и все же он снова и снова слышит собственную ложь, слетающую с губ, как будто если почаще повторять, она станет правдой.
Он отрывает взгляд от ее тела, но ему больше не на чем остановиться. На месте винтажных киноафиш Ноя теперь висят фотографии с последней Недели моды коллекции осень-зима. Софияв Chanel, Dior, Louis Vuitton и Lacroix. Она создает крутое портфолио. Жаль, что участие в показах не приносит особого дохода.
Она переворачивается на живот, лампа отбрасывает свет на ее ягодицы. Пролистывая соцсети на своем телефоне, София говорит ему:
– Тебе надо собираться, mon chéri. Уже почти пора.
Ной вздыхает:
– Oui, – и щелчком отправляет окурок в темноту. Он с усилием захлопывает окно, потому что рама от времени рассохлась и звуки сирен с улицы становятся тише.
С тех пор, как восемь дней назад они заказали свадьбу за 30 000 евро, мысль о том, чтобы вернуться на работу, поселила в животе у Ноя бабочек. Нездоровых бабочек с острыми, как бритва, крыльями. Снимая униформу с вешалки, ему приходится напоминать себе, ради чего все это делается. Все это ради нее.
Когда он уже наполовину одет, София, закутавшись в простыню, идет вслед за ним в тесную ванную. Она обнимает его со спины худыми руками, и Ной наблюдает в зеркале за тем, как она застегивает пуговицы на его рубашке, пряча его костлявую волосатую грудь, и как накидывает ему на шею шнурок с бейджем. Ее отражение улыбается из-за его плеча.
– Вы только посмотрите, какой у меня красавчик.
И он смотрит, стараясь не подавать виду, насколько расстроен. Черная рубашка с короткими рукавами с логотипами Hard Rock Cafe, вышитыми на обоих рукавах. Шнурок сделан в виде ремня гитары, на нем красуются три бейджа, заработанные за десять месяцев: медиатор, гитара Rickenbacker и Эйфелева башня. Зубы у него немного пожелтели от никотина, борода все время растет клочками. Он, прямо скажем, не модель.
– Что ты во мне нашла? – спрашивает он, удивляясь сам себе.
Она пробегается пальцами по его кудрявым волосам и, не колеблясь, отвечает:
– Своего жениха. Свое будущее. Своего героя.
– Героя? – повторяет Ной, но из его уст это звучит совсем не так. – Я так не считаю.
– А я считаю. Париж – опасный город для иностранки. Даже год назад я этого не понимала. Не до конца. Пока не увидела женщин на ночных улицах. Я была… – она ненадолго замолкает, только чтобы подобрать слово на английском, – …наивной. Романтичной. Ты подарил мне дом. Ты дал мне возможность сделать карьеру. Ты мой герой.
Он ворчливо не соглашается.
– Ты собираешься сегодня вечером куда-нибудь?
– Oui, – отвечает она, продолжая играть с его волосами. – Встречаюсь с Габриэлем, чтобы запланировать следующую съемку.
– С Габриэлем. – Ной замечает, как его собственное отражение передергивает в зеркале. – София, эти агенты – как летучие мыши. Они выходят только после наступления темноты.
– Ты же знаешь Габриэля, – пожимает она плечами. – Он вечно занят.
Ной кивает. Да, Габриэля он знает. Его и мужиков, подобных ему.
– Где вы встречаетесь?
– В Harry’s. Я вернусь раньше, чем ты закончишь работу.
– Бар Harry’s? – Помолчав, добавляет: – Сосредоточиться на работе будет трудно? Разве нет?
Вместо ответа она обеими руками поворачивает его к себе и нежно целует в губы.
– Я люблю вас, месье Дюран. Только вас. Не забывайте об этом.
Бабочки у него в животе устраивают бой.
– Я тоже тебя люблю.
– Я знаю. – Она отходит от него, насколько позволяет помещение, что означает на полшага, поднимает руку и принюхивается, поддразнивая его: – А теперь иди! Мне надо принять душ. Я начинаю вонять, как француз.
– Sacré bleu![3]– Он еще раз ее целует. – Ступай. Я позвоню после работы.
Ной выходит из ванной, чтобы София могла втиснуться в душевую кабинку, и прикрывает дверь. Он обувается, завязывает шнурки и ждет, когда вода с шумом побежит по ветхим трубам. Он выбирает самое длинное, самое неприметное зимнее пальто. Черное, с капюшоном. Пальто преступника, если таковое вообще бывает.
Затем, убедившись, что София моется и не ворвется внезапно в комнату, он протягивают руку к кондиционеру над входной дверью. Кондиционер не работал, когда они въехали. Ной открывает запылившуюся решетку, просовывает руку в дальний угол и достает небольшую тряпичную сумку.
Hard Rock Cafe располагается на Монмартре. На метро до него можно добраться за полчаса. Однако Ной не собирается пользоваться метро этим вечером.
На прошлой неделе он уволился из Hard Rock Cafe. Он сделал это втихаря и держал в тайне.
Ной возвращает решетку кондиционера на место и сметает с пола слетевшую с него пыль.
А после того, как за стенкой София начинает напевать на эстонском, он засовывает сумку с пистолетом в карман пальто и выходит на очередную долгую рабочую ночь.
10
Пятый игрок
Линда Мэлоун берет с полки «Экспресс еда и вино» новую бутылку вина взамен той, что разбила буквально только что о череп вооруженного грабителя.
Кладет пятифунтовую банкноту на прилавок рядом с опустевшей кассой, открывает бутылку и делает пару глотков. На этот раз белое. Теплое, но по вкусу лучше, чем красное, вытекшее в канаву. Руки у нее дрожат. Запоздалая реакция. Всегда одно и то же. Она перешагивает через выпавшие
