усмехнулся плут и проныра. — Но моя сущность отнюдь не героическая. Сын бандита. Вечное клеймо.
— Один местный хулиган употребил фамилию Каполони при мне, — решилась прервать Винченцо Ринэя. — Он говорил о нём, как о влиятельном авторитете из местных.
— Это и есть мой отец, — тяжело вздохнул Винченцо. — Раньше он был совсем другим. Плут, весельчак. Моя мама знала его таким. Потому и вышла за него замуж. Но потом всё изменилось. Годы не щадили отца. Ему становилось всё труднее показывать свои фокусы и пить, не пьянея. Он опускался всё сильнее и сильнее. И всё чаще поднимал руку на маму и меня.
— А потом? — спросила принцесса.
— Потом мне надоело это…
— Какого хрена ты прохлаждаешься, маленький ублюдок!
ХЛЕСЬ!
От размашистого удара паренёк лет четырнадцати свалился на пол.
— Я не разрешал собирать вещи! Живей на площадь, пока места не заняли другие попрошайки! И попробуй только вернуться без хотя бы пяти монет!
— Хватит, — тихо, но твёрдо заявил подросток, поднимаясь с пола. — Я не собираюсь жить твоей жизнью и торчать здесь. Я ухожу! — крикнул он в лицо грозного отца, сейчас носившее отпечаток многолетнего пьянства.
— Чего?! — мужчина настолько удивился от внезапного непослушания сына, что даже забыл наградить его затрещиной. — И куда ты такой пойдёшь?
— Я стану кем-то большим, чем просто бандит, — с вызовом посмотрел на него подросток. — Я стану героем!
Старший Каполони на мгновение замер, а потом расхохотался так, что заскрипели ставни.
— РВА-ХА-ХА-ХА-ХА! Вы только посмотрите на этого, хе-хе, «героя»! Да тебя любой гремлин одним когтём прикопает! Кончай фантазировать и живо за работу!
— Нет! — крикнул сын. — Я ухожу!
Он собрался пройти мимо отца, но мужчина, взревев от ярости, отшвырнул подростка к стене.
— Я тебе покажу «ухожу», мелкая дрянь!!! Вижу, тебе не помешает хорошая взбучка! Тем лучше!!! Когда ты придёшь на площадь, то будешь там одним из немногих настоящий калек!
В ярости отец схватился за излюбленную дубинку и направился к поднимающемуся и утирающему кровь из разбитого носа сыну.
— Не трогай ребёнка, прошу! — наперерез озверевшему отцу бросилась выскочившая из другой комнаты мать.
— Пошла нахрен! Не твоё дело, как я воспитываю сына! — мужчина ударил женщину дубинкой по голове так, что брызнула кровь.
— Ма… мама, — прошептал подросток, глядя на падающую мать.
— Ох, твою ж… — на мгновение остановился мужчина, а потом повернулся к сыну. — Чёй-то она и не двигается. Видно, ноги протянула. А ты, крысёныш, ничего не видел, усёк?!
Разум младшего Каполони сейчас заполняла только ярость, вытеснившая страх. Парень бросился на отца, схватив лежащий на столе кухонный нож.
Каполони-старший не ожидал от сына такой прыти. Он только охнул, когда нож погрузился в его грудь по самую рукоять. Из руки бывалого бандита выпала дубинка.
— Сдохни! — в ярости шипел Винченцо. — Умри! Возвращайся в тот ад, который тебя породил, трусливая тварь!
— Хр… — изо рта отца показалась струйка крови. — Ты… убил меня? Всё же ты такой же, как и я, сын…
Бандит рухнул на пол, обливаясь кровью.
— Ты убил своего отца, — тихо констатировала факт Ринэя.
— Да, знаю, что очень банальное клише, но это так. Мама выжила. Есть добрые люди на свете. Её спас один жрец-целитель. Правда, шрам от того удара до сих пор служит печальным напоминанием об этом дне. И отец был прав. Я такой же, как он. Бандит. Вор. Мошенник, — с горечью закончил вендецианец.
— Винченцо, — хлопнула его рукой по плечу принцесса. — Если до этого я сомневалась, то теперь уверена точно. Я хочу видеть тебя в своей команде. И ты не такой, как твой отец. То, что я услышала от тебя, даёт мне понимание. Твой отец стал другим человеком, убив самого себя задолго до твоего удара. Он не ставил ни во что ни своего родного сына, ни свою женщину, которая посвятила ему жизнь.
— То, что совершил я, не назовёшь иначе, чем страшным грехом, — вздохнул Винченцо. — Убийство родного отца.
— Любой жрец так скажет, — согласилась Ринэя. — Но вот что ещё важно: ты искренне любишь свою мать. Ты готов прийти на помощь своим друзьям. Пусть ты и боялся, но в итоге пошёл искать исцеления для своего дяди. Не всем дано быть героями без страха и упрёка, Винченцо. Иногда большим героем становится не громила без мозгов, а тот, кто победит свои страхи. И я вижу, что у тебя есть шанс.
Принцесса сама не понимала, откуда в её голове берутся эти слова. Словно кто-то куда более мудрый и знающий говорит сейчас её языком. Это было похоже на наваждение, которое пропало уже на следующую секунду. Девушка только на мгновение тряхнула головой в лёгком удивлении.
— Спасибо, — кивнул плут, постепенно приходя в себя. — И, пожалуйста, никому о том, что ты увидела и услышала сегодня.
— Обещаю! — бойко кивнула Ринэя, окончательно приходя в себя. — Можешь не волноваться! Я не из болтливых. А теперь пойдём! Будем шагать только вперёд, и ты вернёшься к матери настоящим героем, Винчи. Пошли!
Винченцо зашагал следом. Уже на подходе к гостинице он вновь стал прежним: улыбающимся и весёлым парнем, который смело смотрит в будущее.
— Какая хорошая погодка сегодня! Наконец-то эти дожди и туманы позади! — Ринэя весело скакала по камням впереди всей команды. Местность здесь была каменистой и неровной, что вполне нормально для склона одной из гор Морского Хребта.
— Ваше высочество, вам не стоит проявлять такую беспечность, — заметил Монсэльм. — Уступите дорогу мне, чтобы я мог всех вести.
— Не вопрос, Монсэльм! — бойко ответила принцесса, отступая за спину партанентийцу.
Как и предполагала девушка, на следующее утро, когда все вопросы с бумагами были улажены, компания двинулась в Партанент. После прохода через ущелье, служащее границей между двумя странами, они оказались в немалых размеров горной долине Партанента. Со всех сторон маленькую страну окружали горы. Партанент был относительно небольшой территорией, так что противоположные горы, тонущие в туманной дымке, можно было даже разглядеть с высоты Морского Хребта.
Бывший капитан старался не оглядываться на друзей. Особенно на Малу. Когда Монсэльм собрал все необходимые документы за девушку, мабирийка поблагодарила его скромным, но всё же поцелуем в щёку. Партанентиец искренне недоумевал. Когда он начал новую жизнь в Эрдонии, то постарался полностью изменить свою природу мальчика-партанентийца, стать настоящим мужчиной. Тогда бывший капитан вовсю пытался соответствовать имиджу «альфа-самца», благодаря чему стал чуть ли не первым ловеласом в столице. Но почему-то его сильно смутил жест Малы. Быть может, потому что это произошло не по инициативе самого капитана и напомнило ему про жизнь на родине, где именно женщины были на
