Ему знакомы те, кто знал о ворах и воришках в Городе Мертвых все, — это расхитители гробниц. Главарь самых удачливых Сену не раз пытался продать Менесу его же собственные изделия, похищенные из захоронений. Скульптор знал, что другие мастера нередко покупают то, что не так давно создали, чтобы пустить в оборот снова, но сам не делал этого. У Менеса и Сену сложилось своеобразное соглашение: понимая, что скульптор не купит свои изделия, ни скупщики, ни сами воры старались не трогать его работы. Хоть в этом Менес мог быть спокоен — он не прича-стен к обидам, нанесенным умершим.
Зато теперь причастен к оскорблению бога Гора!
Сену спешил, они явно собирались «навестить» чье-то захоронение, но он знал, что Менес не из тех, кто позовет стражу или донесет чиновникам, а потому был спокоен. Однако при вопросе о стройной девчонке насторожился:
— Зачем она тебе? Хочешь предложить позировать?
— Хотел бы, — кивнул Менес, — но, боюсь, она влипла в историю.
— Что она натворила?
— Стащила ценную, очень ценную вещь.
Менес тоже доверяя Сену, зная, что тот не спросит больше чем нужно и не донесет.
— Значит, все-таки что-то украла… — хмыкнул главарь воров. — Тогда тебе стоит поторопиться, девчонка может завтра пойти к скупщику.
Скульптор откладывать до завтра не стал, отправился к девушке немедленно. До утра анх должен быть у него, не то Гор начнет искать сам, тогда девчонке несдобровать…
Каморку, в которой жила красавица, он нашел быстро, но хозяйки дома не оказалось. «Еще где-то ворует?» — поморщился Менес, заглядывая внутрь.
Изучать было нечего, здесь явно жили временно, не утруждая себя созданием уюта. Узкое ложе для сна, подобие столика даже без инкрустации, сиденье без спинки и подлокотников. На узкой полочке гребень, небольшой отполированный диск, каким пользуются женщины, когда подводят глаза, и фигурка богини Хатхор. Не жертвенник, просто скульптурка из обожженной глины, какие десятками делают ученики, чтобы научиться чувствовать форму. Только эта скульптурка высокого качества, работал не подмастерье…
Все равно бедненько. Менес и сам довольствовался простым ложем для сна, парой кувшинов для воды и мисок для еды, но он одинокий мужчина, а это жилище молодой девушки.
Мелькнула неожиданная мысль, что, по крайней мере, мужчин она здесь не принимает. Менес обругал сам себя: его дело забрать анх у девчонки, а не разбираться с ее мужчинами.
Досадуя сам на себя, он собрался выйти из жилища, чтобы подождать хозяйку снаружи, но тут услышал, как женский голос напевает песенку о милом малыше. Менес едва успел отвернуться от входа и взять в руки небольшую статуэтку богини Хатхор — единственное украшение жилища, как песенка смолкла на полуслове, и женский голос окликнул:
— Эй! Что ты здесь делаешь?
Он обернулся, и оба замерли, девчонка, видно, узнала свидетеля ее преступления, а Менес от изумления. Перед ним стояло совершенство — пухлые, красиво очерченные губы, нежный овал лица, темные брови вразлет над большими миндалевидными глазами изумительного зеленого цвета, точеная шея… Простенький калазирис не мог скрыть стройность фигурки, а торчавшая из него упругая грудь так и манила прикоснуться если не руками, то хотя бы губами. Такой и раскраска сосков охрой или золотом не нужна.
Но еще больше Менеса поразили ее волосы, они были мокрыми. Девушка вымыла свой парик и надела его, не просушив хорошенько? Да и парик какой-то странный — он не уложен в прическу, рыжие блестящие локоны рассыпались по спине, закрыв ее до самых бедер.
Первой опомнилась хозяйка жилища, она тряхнула головой, отчего волна тугих локонов заходила по спине, и, стараясь не смотреть ему в лицо, поинтересовалась:
— Зачем ты здесь?
Менес обратил внимание на походку. У девушки точеная фигурка, длинные ноги с небольшими ступнями, красивые руки, но едва уловимое покачивание бедрами подсказывало, что эта задорно торчащая грудь, тонкая талия и красивые колени уже познали прикосновение мужских рук. Скульптору понадобилось усилие воли, чтобы не думать о том, чем занимается красавица помимо воровства. И чем они могли бы заняться, не будь у него задачи найти анх.
— Думаю, ты поняла, почему. Я никому не рассказал и не скажу о воровстве, но ты должна вернуть украденное.
Она резко повернулась, заставив волосы взлететь над спиной, словно стаю птиц.
— Я не краду у бедных! — Зеленые глаза смотрели с вызовом.
— Но ты украла очень ценную вещь, ты хоть это понимаешь?
Девушка демонстративно пожала плечами.
— Ну и что? Наверняка у него золотых побрякушек полным-полно.
— Только это не побрякушка, как ты назвала, а анх — символ божественной власти.
Красавица даже обрадовалась такому уточнению.
— Тем более! Значит, он этот анх уже у кого-то украл. Вот с него и спрос. — Девушка сделала выпроваживающий жест, но Менес словно не заметил. Тогда она ехидно добавила: — Не я первая.
Что-то не похоже, чтобы преступница раскаивалась. Скульптор схватил ее за запястье и, как ни пыталась вырваться, держал крепко.
— Ошибаешься, ты первая, только тебе могло прийти в голову украсть символ божественной власти у Гора!
Она обомлела, даже дергаться перестала. И без того большие глаза распахнулись в немом вопросе.
Но эту красотку просто так не возьмешь, воспользовавшись тем, что Менес ослабил хватку, она ловко вывернула руку и мгновение спустя стояла в шаге от скульптора.
— Так я тебе и поверила!
Менес разозлился:
— Мне наплевать, веришь ты или нет! Ты украла анх у Гора, и если немедленно не вернешь, будешь наказана им самим.
Девушка плюхнулась на ложе и замерла, глядя куда-то в пустоту. Менес понял, что ослаблять нажим не стоит.
— Ну, так ты отдашь анх?
— Нет!
Очень хотелось обозвать ее дурой, но Менес все еще надеялся помочь глупышке вернуть символ, чтобы избежать наказания.
— Почему?
— У меня его нет, — пробормотала девушка.
— А где он? — скульптор старался быть терпеливым и разговаривал с девчонкой, как с нашкодившим ребенком. Наверняка она таковой и была. Небось сбежала из дома, соблазненная враньем о легкой добыче расхитителей гробниц. Они же не рассказывают о мести тех, кого обокрали, о страхе и о том, что живут жизнью отверженных.
Но перевоспитывать девчонку сейчас не время, нужно добиться от нее возврата анха, пока Гор не узнал, чьих это рук дело.
— Отдала.
— Кому?
— Чего пристал? Какое тебе дело?
Девушка предусмотрительно держалась от Менеса подальше, чтобы снова не попасть в капкан его сильных рук, видно, усвоила, что пальцы у скульптора как клещи.
