Не замечая пристального внимания своего нового учителя, Нармер опустился на колени перед столиком, подхватил из-под рогожи ком глины, щедро (Менес отметил, что слишком щедро) смочил его водой из сосуда рядом и принялся мять руками. Именно то, что юнец не испугался испачкать свои холеные руки, понравилось скульптору и сыграло свою роль в согласии взять ученика.
Юноша очень старался повторить, но по-своему, выбранную скульптуру. Получалось не очень хорошо, его работа категорически не желала держаться, то и дело съезжая набок.
Но не это было самым главным. Менес прекрасно видел все ошибки ученика, как и то, что у Нармера безупречное чувство формы и пропорций. Бог Тот прав, у этого юнца талант и бешеная работоспособность, а еще упорство, за то недолгое время, что Менес наблюдал за ним, Нармер успел переделать свое творение трижды. И трижды потерпел неудачу.
Менес решил, что пора помогать.
Едва он переступил порог, юноша, не отрывая взгляда от своей работы, сообщил:
— Я Нармер. А ты Менес. Тот сказал. — Рука указала на полку с работами предшественников скульптора: — Это не ты делал. А вот там, — другая рука ткнула в противоположную сторону, — твои работы, когда учился.
Нармер точно определил, где что. Менесу это понравилось, но он поинтересовался:
— Почему ты так решил?
Юноша пожал плечами:
— Манера разная. Ученики?
— Учителя.
Нармер изумленно вскинул большие зеленые глаза:
— Чему они могли научить? Ты делаешь куда лучше.
Зеленые глаза в Египте не редкость, как и синие вроде глаз самого Менеса, но скульптора поразила глубина этих глаз. Наверняка полубог. Скульптор попытался вспомнить, у кого из богов зеленые глаза, но не смог, ведь обычно боги носили маски.
На замечание Нармера усмехнулся:
— Ученик обязательно должен превзойти учителя, иначе какой смысл учить? Если ты меня превзойдешь, буду рад.
— Превзойдешь! — с досадой фыркнул Нармер. — Чего оно не держится?
В голосе юноши против его воли прозвучала почти детская обида на непослушную глину.
Менесу стало смешно, но он сдержался, понимая, что ученик обидится. Скульптор опустился рядом на колени, подхватил ком глины, слегка смочил водой и принялся повторять фигурку, которую лепил Нармер. Опытный взгляд мастера сразу отметил и неудачу юноши, и его успех. А успех заключался в том, что Нармер точно уловил ошибку автора несовершенной поделки и попытался исправить. У Менеса имелась исправленная версия, но мастер был вынужден признать, что вариант, который пытался создать этот неуч, даже лучше его собственного. Пожалуй, бог мудрости, как всегда, прав, у этого мальчишки есть талант.
А вот снобизма или зазнайства Менес пока не заметил. Может, все не так уж плохо?
Нармер внимательно следил за работой учителя, уяснив собственную ошибку, смял глину в комок, смочил уже слегка и принялся создавать фигурку заново. Конечно, он работал не так уверенно и красиво, как Менес, но вполне достойно похвалы. Немного погодя на столике стояли две работы — мастера и ученика, и вовсе не отличались как сокол и ворона.
Внимательно осмотрев изделие ученика, Менес кивнул:
— Хорошо. Где-то учился?
Юноша спокойно покачал головой:
— Нет. Но мне нравилось лепить. А вот высекать совсем не умею.
Менес снова подумал, что снобизма не видит.
— Кто твои родители?
— Отец, наверное, Гор. А мать… не знаю, никогда не видел.
— Кто отец?
— Бог света Гор, хотя он в этом признаваться не желает.
Менес решил зайти с другой стороны:
— Тебя Тот воспитывал? Давно?
— Да, Тот. Всю жизнь, я и не помню, чтобы жил где-то еще.
Скульптор обругал сам себя, ну чего пристал к мальчишке? Гор так Гор, пусть верит, что сын бога, какое дело Менесу до его происхождения? Учился бы хорошо и работы не боялся, а кем рожден… Менес и сам не ведал своих родителей.
Бог мудрости, как всегда, прав — юноша схватывал все с полуслова, да и руки у него хорошие, достаточно один раз показать, как Нармер повторял так, словно учился многие годы. Менес был готов поверить в то, что рядом с ним сын Гора.
Нармер быстро освоил основы лепки и сам создал несколько скульптурок. За это время между делом он успел немного рассказать о своей жизни. Родителей не помнил, детства тоже. Воспитывался у Тота, который научил математике, законам движения звезд, чтению и письму, научил понимать язык многих животных и птиц, а также улавливать признаки предстоящего подъема воды в Ниле или будущей непогоды.
Многое Менес знал и без бога Тота, но его удивляли знания и умения юноши.
— Сколько тебе лет?
— Не знаю, — пожал плечами Нармер.
На вид лет пятнадцать, а в действительности? Могло быть сколько угодно, если он полубог, то такие не стареют по несколько человеческих жизней. Вполне могло оказаться, что перед ним умудренный опытом старик, выглядевший юношей. После такого рассуждения Менес невольно вздохнул: как обращаться с этим стариком-юношей?
Но очень скоро скульптора от мыслей о возрасте подопечного отвлекла новость, мельком сообщенная Нармером.
— Гор в ярости на людей. Он не так часто появляется без маски, а сегодня решил сходить на рынок в человеческом обличье. И у него похитили анх!
У Менеса даже внутренности свело от осознания, что он сам был свидетелем кражи. Так вот кем оказался рослый одноглазый мужчина перед прилавком гончара, сумку которого попыталась украсть девчонка! Сумку она вернула, но в том, что не стащила что-то из нее, Менес не был уверен еще утром.
— Но разве Гор не может вернуть анх своей властью?
— Мы на границе владений Сета. Если богу тьмы станет известно о потере Гором анха, это сильно ослабит Гора и приведет к настоящей беде. Я говорю это тебе, поскольку понимаю, что ты не поклоняешься Сету. Тебе можно доверять, если доверяет Тот.
— Гор не может увидеть, у кого анх?
— Нет, не знаю почему, но не может. Я хотел бы помочь отцу найти анх, но не знаю, как это сделать.
Нармер не знал, зато знал Менес — нужно немедленно найти черноволосую девчонку! Едва ли она служительница Сета, но могла украсть анх по глупости. Если срочно не вернет, то поплатится.
Менес с трудом дождался, когда его ученик закончит умываться и отправится к себе.
Подождав еще немного, он поспешил из своей мастерской, чтобы разыскать воровку. Мысль выдать ее Нармеру или Тоту ему почему-то даже в голову не пришла. Нет, нужно найти глупую красавицу, забрать или просто выкупить у нее украденное и… Менес пока не знал, как вернуть анх Гору, но надеялся что-то придумать.
Ему знакомы те, кто знал о ворах и воришках в Городе Мертвых все, — это расхитители гробниц. Главарь самых удачливых Сену не раз пытался продать Менесу его же собственные изделия, похищенные из захоронений. Скульптор знал, что другие мастера нередко покупают то, что не так давно создали, чтобы пустить в оборот снова, но сам не делал этого. У Менеса и Сену сложилось своеобразное соглашение: понимая, что скульптор не купит свои изделия, ни скупщики, ни сами воры старались не трогать его работы. Хоть в этом Менес мог быть спокоен — он не прича-стен к обидам, нанесенным умершим.
