Читаем без скачивания Сон разума - Наль Подольский

Дождавшись ответного кивка адвоката, он переместил деньги из папки на стол с помощью все того же жезла, оказавшегося воистину волшебным: банкноты тянулись за ним, как железки за магнитом.

Пораженный адвокат выложил из бумажника еще несколько банкнот и достал записную книжку.

— Пишите: Бугрихин Михаил Глебович, год рождения — тридцать седьмой. Окончил первый медицинский в шестьдесят втором, на год раньше меня. На несколько лет я его потерял из виду, потом он вынырнул в психушке, в Скворечнике, и хотя много пил, еще с института, вроде был на хорошем счету, во всяком случае выглядел прилично. А через пару лет вдруг попал под следствие за воровство психотропных препаратов. Дело было очевидное, и он должен был сесть, но по непонятным причинам его выпустили. Он оказался на улице и скоро опустился до жути. Выглядел забулдыжно, общался с какими-то темными личностями, пьянствовал и одновременно употреблял наркотики. При этом утверждал, что он не наркоман, а лечился наркотиками от алкоголизма, а затем алкоголем снова от наркотиков. Врал, конечно. Он вообще всегда врал, даже и без всякой выгоды. Все думали, ему конец, но счастливый случай помог выкарабкаться. У него появилась женщина, и это при том, что вид у него был будто прямо с помойки. Она взяла его за руку и повела к гипнотизеру, лечиться от наркомании и алкоголизма, к кому именно — не знаю, я тогда еще гипнозом не занимался. Гипнотизер попытался с ним работать — ничего не выходит. Что поделаешь, до свидания. А Буги говорит: «Хочу сам попробовать» — и тут же, для начала, вводит в гипноз свою даму и затем всех, кто ждал в приемной. С тех пор его жизнь изменилась. Он опять стал приличным человеком, с виду по крайней мере. Начал выступать с публичными сеансами, пошел в цирк работать, не в настоящий, а в разъездную бригаду. Стал солидно выглядеть и пить бросил настолько, что мог водить машину. Но внезапно все рухнуло: сел на три года за мошенничество с применением гипноза. Я был на процессе, для всех нас это был неприятный скандал.

Адвокат кивнул: он помнил этот процесс.

— После отсидки он, против ожиданий, не пошел ко дну. Какая-то сила поддерживала его на плаву, кому-то он был нужен. Гипнотизер он очень сильный, если с ним столкнетесь — учтите… А вскоре я увидел его снова за рулем, машина новая, одет во все импортное. Узнал меня, остановился: вижу, пьян. Пустяки, говорит, я в такой конторе работаю, что гаишники с ходу под меня ложатся. Может, и не врал, такие гипнотизеры — редкость… Что еще вас интересует?.. Теперь он в дерьме, — видно, его чудную контору за последнюю пару лет ветром сдуло. Я его встретил недавно — свинья свиньей, пьет и колется всякой дрянью, но, как всегда, врет: мол, не просто так, а для вдохновения, он, видите ли, пишет роман и по нему сразу же — киносценарий, понятно, для Голливуда. Скоро знаменитостью станет… Вот, пожалуй, и все.

На прощание адвокату пришлось еще раз извлечь из кармана бумажник, чтобы получить визитную карточку доктора Буги, правда трехлетней давности, и добрый совет:

— А вообще-то, лучше держаться от него как можно дальше.

— К сожалению, — усмехнулся Александр Петрович, — это единственное, что я знал о нем и без вас.

Последняя трата оказалась отнюдь не напрасной, ибо в справочном бюро ему адреса доктора Буги не дали, сказав, что такой человек в Петербурге не прописан.

Направляясь домой, он не мог стряхнуть с себя состояние непонятной нервозности, вызванной, по его мнению, зловредными гипнотизерскими биополями. Он надеялся восстановить душевный комфорт, получив порцию положительных эмоций в виде неизбежных комплиментов Карины.

Но он ошибся. Выслушав его рассказ, она удивленно спросила:

— Почему же ты сразу не пошел к доктору Буги?

Слегка обидевшись, он объяснил, что для этого слишком устал, ибо общение с гипнотизерами — не сахар, а на доктора Буги надо выходить в хорошей форме. Но главное, добиться от наркомана и пьяницы чего-нибудь вечером — затея безнадежная, гораздо лучше приходить с утра, когда у него лом или похмелье и воля к сопротивлению ослаблена.

Вопреки его опасениям, Карина не просилась принимать участие в завтрашнем походе, тем самым соглашаясь на пассивную роль в предстоящей важнейшей операции. Что-то здесь было не так, но он не мог на этом сосредоточиться, так как понял: состояние повышенной нервозности у него вызвали вовсе не психические излучения гипноцелителей. Прошло уже пять дней, как они с Кариной уехали из Крыма, и теперь позвоночник Александра Петровича, будучи точным измерительным прибором, подсказывал, что противник, не найдя их на юге, не позднее завтрашнего дня начнет поиски здесь, в Петербурге.

В качестве оптимального времени для набега выбрали одиннадцать часов. Каким способом принудить доктора Буги к сотрудничеству: апелляцией к чувству самосохранения, подкупом или угрозами — они заранее решить не могли, это зависело от утреннего состояния его мозгов. Относительно оружия во время завтрака рассудили, что его брать с собой не следует.

— Лучше прихвати с собой эту штуку, — Карина взяла с книжной полки карманный магнитофон, — надеюсь, твой друг простит нас… Я проверила, он работает.

Уже на лестничной площадке, провожая адвоката к лифту, она решилась задать вопрос, беспокоивший ее в течение всего утра:

— Никак не пойму, почему такой человек до сих пор еще жив?

— Хороший вопрос, — улыбнулся он несколько натянуто, — значит, он пока нужен своим хозяевам и они обладают реальной властью.

С этой мыслью он и отправился на охоту за доктором Буги. Адрес на визитной карточке привел к мрачному серому дому старой постройки на Петроградской стороне, недалеко от зоопарка.

На двери тускло поблескивала медная табличка: «Соколов Михаил Глебович, доктор медицины». Подивившись столь простодушной конспирации, адвокат нажал кнопку звонка. Он ждал почти минуту, но никто не откликнулся. Повторив опыт еще раз, он вышел на улицу и по телефону-автомату набрал номер доктора. Трубку взяли не сразу, в телефоне раздалось не то мычание, не то хрюканье, и последовал сигнал «занято». Александр Петрович вернулся на исходную позицию к двери и позвонил снова, увы, с тем же результатом. Тогда он, печально вздохнув и прислушавшись, не идет ли по лестнице кто-нибудь, вынул из кармана плоскогубцы и кусок стальной проволоки, после чего приступил к осмотру замка. Он оказался смехотворно простым, да и врезан был кое-как, так что дверь открыть можно было, по-видимому как следует рванув за ручку, но адвокат не любил лишнего шума и предпочел потратить несколько минут на изготовление импровизированной отмычки.

Квартира доктора Буги для свежего глаза представляла кошмарное зрелище. Повсюду валялись пустые бутылки, окурки, мятая бумага и грязные носки, на обеденном столе среди немытых рюмок и тарелок ползали жирные мухи. Хозяин всего этого безобразия обнаружился во второй, задней комнате. Небритый, с бледно-серым лицом, он лежал на спине, иногда конвульсивно вздрагивая, постанывая и скрипя зубами. Причина его скверного состояния была очевидна: рядом с кроватью на стуле лежал шприц и коробка с ампулами. Тут же стоял телефон, трубка которого свисала на проводе, издавая короткие гудки.

Адвокат не стал торопить события и будить доктора, — судя по учащающимся судорогам, он должен был и сам вот-вот проснуться. Александр Петрович убрал телефон подальше от кровати, сунул коробку с ампулами к себе в карман и занялся осмотром квартиры. Он не рассчитывал найти интересовавшие его записи, ибо даже не знал, в каком виде они хранятся — на пленке или бумаге, но надеялся наткнуться на что-либо любопытное.

Достойными изучения объектами он счел книжные полки и письменный стол. Книги покрывал толстый слой пыли, и, не имея в виду проводить настоящий обыск, адвокат к ним прикасаться не стал, а ограничился поверхностным осмотром. Помимо медицинской литературы здесь имелась и художественная, в частности обращал на себя внимание отдельно лежащий томик Камю, менее запыленный, чем все остальное. Были также словари, несколько порнографических изданий и пара книжек, содержащих советы начинающим писателям.

Стол занимал ворох машинописной бумаги, из которого выглядывала машинка. Просмотрев на пробу пару листов, адвокат обнаружил, что текст представляет отрывки киносценария или, может быть, пьесы. Многие листы были порваны или смяты в комок, свидетельствуя о раздражительности автора. Александр Петрович стал читать куски сценария наугад, но они не вызвали у него интереса. Действующие лица были гомосексуалистами, а сюжет вертелся вокруг наркотиков.

Спящий тем временем начал подавать признаки активности, но адвокат к нему не спешил, не желая присутствовать при отвратительном и вредном для нервов зрелище пробуждения наркомана. Лишь услышав донесшийся от кровати вопль, нечто среднее между визгом и рычанием, он отошел от стола и предстал перед безумным взором доктора Буги.