— А магия? — спросил Бран.
Он посмотрел на инквизитора, которому тоже придется вступить в бой с чернокнижниками Неакра, затем перевел взгляд на меня.
— Магия их не побеспокоит, — ответила вампирша. — Твоя и моя сущности — тоже.
Я положил руку на эфес бракемарта, так спокойней, и вдруг заметил, что Война тоже держится за рукоять шпаги. С оружием на поясе даже предвестнику легче, пусть у него всего лишь шпага.
Опять появилось ощущение, что в Волчьем доме чужим не рады, нас там не ждут. Проклятый пепел! Я встряхнул головой, чтобы прогнать наваждение.
— Они спят?
Переспросить все же нелишне. Ирма кивнула и, посмотрев на мою оскаленную физиономию, улыбнулась… нет, натянула на красивое лицо подобие улыбки. Высшему вампиру здесь тоже не сладко.
Но топтаться в нерешительности перед замком мертвых эльфов больше нельзя!
— За мной!
Я пнул камень в полголовы размером, который лежал на пути, и вошел в разбитый пушками пролом. Сделал несколько шагов, вслушиваясь в тишину и собственные чувства, что не раз предупреждали об опасности. Ничего.
Сзади сквернословил Бран, он шел следом. Предвестник неудачно наступил на скользкий, припорошенный снегом камешек и подвернул ногу.
— Чтоб его… — процедил Бран. Он заковылял за мной, сильно прихрамывая.
— Потерпи, — я вспомнил о святой магии, в которой Велдон еще с брэндовских времен слыл признанным мастером, — зайдем за стену, и церковник тебя подлатает.
— А потом я за него помолюсь, — засмеялся Война и сразу же замолк. Его перекосило от укола сильной боли.
— Давай. — Я подставил предвестнику плечо, и мы вместе двинулись по бугру из камней, в который осыпался разрушенный участок стены. — Сейчас, только переберемся за горку.
Бран крепко выругался, и с его слов живо представилось, кто и как сношал тот камень, на который предвестнику повезло наступить. Затейливое солдафонское проклятье заставило оскалиться в усмешке. Бран тоже смеялся, то и дело хрипя и стискивая мой камзол, на котором висела его левая рука. Правой он крепко вцепился в черный орденский плащ, что висел за спиной.
Крепко ж ему досталось! Предвестник апокалипсиса, а ногу может подвернуть точно так же, как самый распоследний крестьянин. Но еще чуть-чуть, а там и Велдон поможет. Кровь и песок! Он ведь поможет?
Я оглянулся — вампир и инквизитор идут следом. Отец Томас буравил яростным взором своего левого ока повредившего ногу Войну. Проклятие! Он в раздумье, помогать Брану или нет. Только попробуй заупрямиться, святой отец! Я из тебя душу вытряхну, а потом и твою помощь!
Начали спускаться с бугра, и я вдруг понял, что давящего чувства опасности больше нет. Как только пересекли стену, оно исчезло. Вот и ладно! Я искал, куда усадить предвестника.
— Можно прямо здесь, — скривившись от очередного укола боли, сказал Бран.
Устроили его на снег. Предвестник сидел на нижней части черного орденского плаща, одновременно укутавшись в него. Плотный и теплый, плащ не даст сразу замерзнуть, а там и магия поставит на ноги.
Монах и вампир спустились с насыпи. Мы вышли на площадь меж единственными воротами замка и главной башней, чья темная громада виднеется у дальней стены, с которой она слита. Только в два раза выше крепостной стены.
Вытянутая площадь занимала половину внутреннего пространства Волчьего дома, дальним от нас краем ограничиваясь широкой башней и стеной. По левую и правую сторону от площади стояли простые дома с двухскатной крышей. Как избы, только из камня. Я потянулся к магии — внутри Наур Адаба это можно; но и с ночным зрением в пустых оконных и дверных проемах мог разглядеть лишь чернильную тьму.
Полная тишина. Ни звука, кроме нашего дыхания. Вдруг заметил, что вампир тоже дышит; и это оказалось для меня открытием, но после буду размышлять на сей счет. Оглянувшись, посмотрел на небо. Оно точно такое же, как за стеной, а что здесь другое? Помимо полной тишины?
Ветра нет — ни дуновения, ни порыва. Исчезло предчувствие беды, опасности, что давило на всех нас снаружи, но это настораживает. Я вновь огляделся. Пока ничего, только мертвые стены.
— Велдон, — сказал я, помогая усесться предвестнику, — нужна помощь. Немедля! Ваша белая магия!
— Знаю, — инквизитор сел на снег рядом с мрачным, как грозовая туча, Войной, — я помогу. Но святая магия немыслима без молитвы.
— Твори волшбу без молитвы, — зашипела Ирма, — а то разбудишь эльфов.
Церковник ответил испепеляющим взором, который, однако, на высшего вампира не подействовал. Сейчас опять будет перепалка! Я заскрежетал зубами, чтоб не начать ее первым, но ничего не случилось: Томас Велдон не спорил.
— Хорошо, — согласился он, — без молитвы. Только как без святого слова выйдет, мне неведомо. Может быть больно.
— Ничего, монах, начинай, — Бран кивнул инквизитору, — и не такое со мной бывало. Иногда по кусочкам собирали да сшивали вместе.
А он не врет, не преувеличивает. Я хмыкнул и увидел, сколь угрюмым взором инквизитор уставился на вампира.
— Ирма. — Я взял ее под руку и отвел в сторону.
Нет, ничуть она не похожа не мертвую. Приятно пахнет духами, длинные ресницы и карие глаза, в которых можно утонуть. Можно броситься в этот омут, но я люблю другую. Я поставил на кон все и впустил в наш мир дьявола, чтоб спасти Алису.
— Что тебе, сладкий? — промурлыкала вампирша.
Что ей сказать? В голове пусто, лишь думал о ней и о моей возлюбленной. Столь близко от Ирменгрет кровь становится горячей, но я люблю Алису. Я все отдал за нее, душу и жизнь, а сейчас отстранился от красивой женщины с игривым ушками на рыжих волосах. Ирма нарочито недовольно поморщилась.
— Ох ты ж!.. — вырвалось у Войны.
Предвестник упал на спину и вытянул ноги, он дышал часто-часто, как после долгого и изнуряющего бега.
— С ним в порядке. — Поднявшийся Велдон, повернулся к нам спиной. Отошел на несколько шагов, повинно опустив голову, и глубоко натянул капюшон.
Предвестник пошевелил поврежденной ногой, потом согнул ее в колене, выпрямил снова.
— Девять золотых стрел мне в зад! — выругался Бран и вскочил на ноги одним рывком. — Спасибо, монах!
Томас Велдон не ответил, он все так же стоял, обреченно опустив голову. Пользовал святую целебную магию без молитв, и осознание нового греха терзает душу. Черт с тобой, святоша! Нашел из-за чего терзаться! Мы пали давно и очень низко, но обязаны выжить и победить Низверженного. Ты — ради Лилит, я — для Алисы!
— Где они?
Мы понимали друг друга уже без лишних слов.
— Слуги Ишмаэля появятся здесь через час, — ответила вампирша.
— Отлично! — Я распалял себя перед скорым боем.
— Каков замысел? — Предвестник стряхивал с плаща снег. В его движениях ничего не выдавало, что еще несколько минут назад страдал от сильной боли в поврежденной ноге.
— Идем в башню, — я направился к донжону, — там осмотримся и решим.
Следы, которые мы оставляли, нарушили чистый, нетронутый снежный покров на площади внутри замка. Лес, что окружал Волчий дом, не осмелился проникнуть внутрь крепостных стен. В ином месте через разрушенные крыши домов давно бы пошла поросль, а трава легко покрыла бы собой булыжники, которыми мостили двор замка. Однако нет ничего. Создавалось стойкое ощущение, что еще несколько дней назад здесь кипела жизнь.
А сейчас пустота! Иногда в заброшенных домах появляется ощущение, что за тобой наблюдают, но тут лишь пустота и тишина, которую мы старались не нарушить разговором. Так и дошли в молчании до донжона.
Главный вход в него зиял кромешной тьмой. Нам туда.
— Я подсвечу, — сказал Велдон.
Монах сложил ладони и через три удара сердца раскрыл их к ночному небу. Неакр знал заклятие, что осветит мглу, и теперь его знал отец Томас. От ладоней церковника отделился сгусток света — святящийся шар, поднялся над нами на фут и полетел, будто покачиваясь на незримых волнах, в донжон.
Внутри просторный совершенно пустой зал с несколькими проемами, за которыми снова царила тьма, и каменные ступени, уходящие на этаж выше вдоль стены башни.
