обведенный карандашом.
Список был исполнен неразборчивым почерком, и мне как бы неважно было кто есть в этом списке, ведь я не хотел брать с собой в Лондон никого кроме Элизабет. Явился в «Грифон» по этому вопросу лишь по настоянию цесаревичу, не совсем понимая, зачем ему это нужно. Однако одну из фамилий я разобрал сразу и на мое лицо накатилась довольная улыбка.
— Видишь в этом что-то забавное, Александр Петрович? — поглядывая на меня, спросил Бердский. — Догадываюсь. Шатабс-капитан Бондарева, командир отделения, в котором ты пока еще числишься. Да, представь себе, она сама попросилась. Если интересны причины, то у нее уточнишь сам. Я думаю, дело в Египте. Список на миссию в Луксор утвердили без нее, вот это что-то вроде выражения протеста. И если честно, Бондарева — барышня непоседливая и строптивая. Не любит сидеть на одном месте, может повозмущаться. Как-то выражала мне сожаление, что работы мало и приходится долго сидеть на базе.
— Понимаете, Платон Захарович, идея насчет того, что в Лондон я должен подобрать себе команду вовсе не моя — цесаревич так пожелал. Он страхуется, опасается, что малыми силами мы не справимся. Я не стал с ним спорить. Но по моему мнению, в этой миссии, чем меньше будет задействовано людей, тем лучше. Я делаю ставку на незаметность и неожиданность. Вы лучше меня понимаете: на территории врага не стоит играть мышцами без особых причин. Правильнее бить точно, в цель и без лишнего шума. Поэтому… — я задумался, все еще глядя на список Бердского, в котором для меня была лишь одна знакомая фамилия.
— Ну так, бери этих троих, — он ткнул пальцем в строки, обведенные карандашом. — и Обязательно Бондареву. Она — очень хороший маг-менталист. В дополнение учится первой базе атакующей магии.
— Платон Захарович, без обид, но я вообще-то никого не собирался брать, — мне захотелось курить, и я, все еще держа список в руке, сунул свободную руку в карман за «Никольскими». — Хотел просто в гости к вам, с грифоновцами пообщаться, заодно получить форму. Мне же пока только парадную выдали.
— Александр Петрович!.. — разочаровано произнес Бердский. — Чего ты так? У нас очень умелые специалисты. Давай, прямо сейчас продемонстрируют свои возможности. Только обозначь кто нужен: маги или бойцы Ерохина? Магов обязательно бери! Опыт в миссии с тобой будет для «Грифона» бесценным.
Вот тут я начал понимать, почему сам цесаревич настаивал на том, чтобы я взял с собой в поддержку людей из «Грифона». Проверяя свою версию, я обвел пальцем три последних фамилии в списке и спросил:
— Все трое маги?
— Да. Причем очень высокого уровня, — отозвался полковник.
Ясно. В общем они надеялись, что в миссии со мной эти люди получат мой опыт и непонятные им мои магические хитрости. Не знаю, кто был вдохновителем этой бессмысленной затеи. Вряд ли сам Бердский — другой он человек, и уж тем более вряд ли сам цесаревич. Скорее всего им эту мысль как-то хитро подбросили. Если бы кто-то из них, то проще было меня прямо попросить поделиться магическими приемами для спецсостава «Грифона». Правда, проблема в том, что мои шаблоны воздействия будут недоступны для подавляющего большинства магов. Некоторыми я мог бы поделиться, но для этого мне нужно видеть тонкие тела каждого мага отдельно, разобраться в его способностях и особенностях. Тут у меня закралась нехорошая мысль, уж нет ли в «Грифоне» кого-то этакого, который внедрен в подразделение силами нам недружественными?
— Хорошо, Платон Захарович. Давайте так, чтобы никому особо обидно не было и в то же время мне было достаточно комфортно в Лондоне, я возьму… — здесь я выдержал паузу, привлекая интуицию. Только краешком, чтобы затяжка времени не показалась странной. — Возьму поручика Бабского.
— Что ж, он вполне себе приличный маг-менталист. Почти уровня нашей милейшей Натальи Петровны. Кого еще? — Бердский, разглаживая усы, тоже достал сигареты.
— Платон Захарович, а этот поручик Бабский, он сам изъявил желание попасть в список рекомендованных мне людей? — полюбопытствовал я, думая, что ситуация с навязыванием мне помощников теперь выглядит не столь странно и начинает играть другими красками. Если мои предположения верны, то получается кто-то из наших недругов знает о подготовке миссии на земли Коварного Альбиона. Раз так, дело принимает скверный поворот. Хорошо, если сюда проникли люди Глории. А если герцога Уэйна? Или еще какие-то недобрые к нам силы. В общем прибавилось у меня вопросов, после созерцания списка, исполненного чьей-то небрежной рукой.
— Нет, не сам. Кажется, не сам, — командир «Грифона» в раздумьях сжал зубами кончик сигареты. — Я не помню, как было. Просто зашел разговор, что ты будешь выбирать людей, выполняя особое поручение цесаревича за Ла-Маншем. Поскольку после Ор-Ксиппила ты — личность очень видная, сразу образовалось много желающих. Большинству я отказал — они нужны для работы по Луксору и в Сирии.
Открывать Платону Захаровичу свои свежие домыслы я не стал. Прикурил, в то время как глаза зацепились за строку с фамилией «Бондарева». Конечно, ее я бы включил в свою маленькую группу с гораздо большим желанием, чем какого-то Бабского, но я был уверен, что это заденет Ольгу. Очень не хотелось снова расстраивать мою невесту после того, что всплыло с Глорией.
— Так, Александр Петрович, только Бабского, что ли? Даже Бондареву не возьмешь? Ей было бы очень полезно: менталист она сильный, а вот со стихиями пока не очень. С твоей бы помощью поднять ее уровень, — он прикурил.
— Господин полковник, вы же понимаете, что направляемся не на курорт. Такие миссии не для передачи опыта, а лишь для реализации опыта имеющегося. И есть еще одно обстоятельство. Позвольте о нем умолчать, — я тоже прикурил.
— Эх, корнет, взрослый ты не по годам. Говорю я с тобой и диву даюсь, будто тебе этак лет этак далеко за сорок. Давай сюда, — он взял список, свернул его вчетверо и сказал. — Ладно, ступай форму получать. Потом еще потолкуем. Может заглянешь на тренировочную площадку, покажешь чего полезное ребятам?
— Обязательно загляну, — пообещал и, покуривая на ходу, направился к двери в казарму.
В казарме спокойной жизни мне не дали. Сразу вокруг собралось десятка два грифоновцев. Некоторых я знал по прошлому посещению, помнил еще, наблюдая за тренировками; некоторых видел впервые. Поздравляли со званием и наградами, громко требовали проставиться. Вот странность: в разных, казалось
