Читаем без скачивания Не бойся Адама - Жан-Кристоф Руфин

Таксист высадил его у лаборатории без десяти пять. О встрече договорились еще из Соединенных Штатов. «Начните с посещения этого места, — сказал ему Арчи. — Вы сможете ознакомиться с досье польской полиции в самолете. Нет нужды заново проводить расследование, просто оглядитесь там».

Лаборатория располагалась в здании еще более мрачном, чем большинство городских построек. Какие-то ржавые железяки, остатки недостроенных балконов и старых лестниц торчали из его штукатурки. Квадратные, без выступов и лепнины, частью закрытые ставнями из растрескавшегося дерева окна…

Дом окружал не то сад, не то пустырь, скучное и грязное пространство с островками травы. Он служил стоянкой для автомобилей и был весь изрезан колеями. Поль приехал чуть раньше времени и решил осмотреться вокруг. Он без труда обнаружил запасной выход, описанный в полицейском отчете, — тот располагался в торце здания.

Поль отметил про себя, что с этой стороны все стены соседних домов были глухими, а сами строения заняты мастерскими, по ночам пустующими. Понятно, что никто ничего не видел.

Он вернулся к главному входу и толкнул стеклянную дверь. Несмотря на теплую весну, в силу каких-то распрекрасных бюрократических правил отопление работало. Воздух был до отвращения сухим и густым. Запах линолеума и кофе мешался в нем с трудно определимым химическим духом. Холл был совершенно пуст. Его стены пестрели объявлениями на польском и на английском с сообщениями о конкурсах и конференциях. Какая-то надпись со стрелкой, по всей видимости, указывала, как пройти в секретариат. Он размещался в комнате с открытой дверью, куда Поль и вошел, сделав вид, что постучал. В комнате не было ни души. Ее охрану нес лишь маленький портрет Папы Иоанна Павла II, висевший на стене. Папа был в красной сутане и, как всегда, немного таинственно улыбался.

Еще одна дверь вела в соседнее помещение. Оттуда до Поля донесся шелест каких-то бумаг. Вскоре в проеме двери появился мужчина.

— Я тут услышал… Кто вы?

— Поль Бенвиль.

Поль впервые употребил выбранное для прикрытия имя, звучавшее на французский манер и подкреплявшее его легенду.

— Очень рад, господин Бенвиль. Я профессор Рогульский. У нас назначена встреча…

— На пять часов, по-моему.

Поль проследовал за профессором в соседнюю комнату, и они сели по обе стороны рабочего стола, заваленного папками. Профессору было уже далеко за шестьдесят, но он все еще одевался по моде своей студенческой молодости: вельветовые штаны, полосатая рубашка с обтрепанными манжетами, скаутские ботинки с толстой подметкой. У него было бледное лицо с прозрачной кожей, как у всех, кто проводит много времени в помещениях со спертым воздухом. Поредевшие и седоватые волосы уложены волнами, должно быть, как в молодости. Студентом-медиком Поль уже встречал таких профессоров. Эти люди, полностью поглощенные иным миром, жизнью микробов, молекул и клеток, выставляли напоказ лишь неказистый фасад, чьи поблекшие цвета без слов говорили: «Закрыто на ремонт».

На лице Рогульского выделялись лишь маленькие очень темные глаза, увеличенные толстыми стеклами очков и без устали двигавшиеся во всех направлениях.

— Сегодня у нас пятница, нет ни секретарши, ни сотрудников. Чем я могу быть полезен вам, господин Бенвиль?

Это не было простой вежливостью, а скорее заученным заклинанием всех университетских работников мира, жалующихся на отсутствие средств и препоны исследованиям.

Поль оглядел комнату. По ветхому виду здания не скажешь, что оно оснащено таким современным оборудованием. Компьютер Рогульского был одной из самых последних моделей. Такой Поль мечтал заполучить для своей клиники.

Он вынул из бумажника визитку и протянул ее профессору.

— О, вы из Атланты! Из Си-ди-си, конечно?

Рогульский говорил на беглом английском с сильным славянским акцентом.

— Учреждение, на которое я работаю, связано с Си-ди-си, но мы независимы.

— «Агентство безопасности исследовательского оборудования». Не слышал о таком. Недавно создано?

— Мы работаем уже три года, — твердо объявил Поль.

На этом этапе знакомства следовало действовать без малейших колебаний. Профессор долго изучал карточку. Он перевернул ее, поднес к глазам и даже поместил в круг света лампы, как будто хотел различить водяные знаки.

Поль не ожидал такой недоверчивости. Решение действовать под прикрытием объяснялось нежеланием вводить в курс дела полицию, а вовсе не стремлением обмануть собеседника.

Подозрительность ученого оказалась полной неожиданностью, возможно намеком на что-то. Работая на Контору, Поль знал, что легенды там готовили безупречные. Насчет бюро в Провиденсе у него оставались сомнения. Если бы профессор снял телефонную трубку и набрал значившийся на карточке номер, он попал бы на оператора, сидевшего на этот случай в Провиденсе и вполне способного его успокоить. Оставалось надеяться, что все сработает.

Поль поначалу беспечно отнесся к заданию, черпая уверенность в том, о чем говорил ему Арчи. Неожиданная подозрительность профессора заставила его насторожиться. Он вдруг окунулся в давящую атмосферу тайной жизни и мешанину лжи скрывающей препятствия и опасности.

Профессор положил, наконец, карточку.

— Ничего, если я закурю? — спросил он.

Не успел еще Поль ответить, как тот достал зажигалку «зиппо» и закурил светлую сигарету без фильтра.

Американец не чувствует себя за границей, пока перед ним не оказывается некто, пускающий ему прямо в лицо клубы сигаретного дыма в душной комнате. Путешествие Поля по-настоящему началось.

— Вы биолог? — спросил Рогульский.

— Медик, но прослушал курс биологии.

Пересекая Атлантику, Поль на всякий случай перечитал курс инфекционных болезней и микробиологии. Ему казалось маловероятным, что Рогульский втянет его в сугубо профессиональную беседу. Сейчас он чувствовал себя уже не так уверенно.

— Вы хотите поговорить о нападении, которому мы подверглись?

— Совершенно верно, — ответил Поль.

— Я уже отвечал на вопросы полиции.

— Конечно, но у нас совсем другая работа. Мы проводим обычные проверки, — Поль особенно выделил слово «обычные», — в случае, если в научный центр проникают посторонние. Нас волнует риск биологического заражения, а не поиск виновных.

— Понимаю. Так что же вы хотите узнать?

— Быть может, начнем с осмотра помещений, чтобы я мог представить себе, что там случилось?

— Идите за мной.

Профессор поднялся и повел Поля по знакомому коридору.

— Это случилось ночью, не так ли?

— В три часа.

— Лаборатория не охраняется?

— Охрана совершает обход, но только снаружи, конечно. Кроме того, для экономии средств мы делим охрану с банком, расположенным в конце улицы. Охрана следит за обоими зданиями. Так выходит дешевле.

— Они ничего не заметили?

— С трех до четырех их здесь никогда не бывает, у них смена караула.

— Не знаете, кто мог бы сообщить нападавшим об этом? Вы не увольняли сотрудников в последнее время?

Рогульский остановился и пристально посмотрел на Поля.

— Нет, — ответил он, помолчав.

Поль сказал себе, что надо бы не особенно выходить из своей роли сотрудника исследовательского учреждения. Вопросы, более свойственные полиции, могут вызвать подозрения.

Они прошли дальше по коридору, профессор отпер какую-то дверь, и они оказались в просторном пустом помещении. Стены его были недавно покрашены белой краской.

— Это как раз та часть лаборатории, которую они разгромили. Оборудования на два миллиона долларов.

— У вас есть перечень? Мне надо приложить его к отчету.

— Да, список страховой компании. Я дам вам копию, когда вернемся в кабинет.

— Это единственное помещение, подвергшееся налету?

— Единственное.

— Как вам кажется, почему они выбрали именно его? Какие исследования вы здесь проводили?

Они попали сюда, потому что вошли через виварий и без труда разбили соединявшую их стеклянную дверь. Чтобы пройти дальше, пришлось бы ломать настоящие двери, которые мы каждый вечер закрываем на ключ.

— Зачем?

— Чтобы избежать воровства компьютерной техники, мы обязали всех, уходя, запирать свой кабинет или лабораторию.

Они пересекли зал и очутились у двери со вставленным новым стеклом. Рогульский открыл ее и провел Поля в виварий.

Это помещение без окон освещалось неоновыми лампами. На стенах, до которых еще не дошли руки уборщиков, красовались лозунги защитников животных. Оглядев эту пустую комнату, Полю почудилось, что он видит женщину в черном проникающую сюда глубокой ночью. Он не смог бы сказать отчего он видит именно женщину, и тем не менее с самого начала операции вопреки всякой логике это было так.