Читаем без скачивания Гвардия Бога Войны - Дэвид Вебер

Детище этих полукровок, к которым Лорды относились с таким пренебрежением, предстало в этот зимний день перед глазами Базела и Брандарка. Глубокая бухта была меньше бухты Борталыка, но она было достаточно широкой, чтобы в ней могли легко разместиться две сотни судов. Сам город раскинулся у подножия гор, словно цветочная поляна, тянущая к солнцу тычинки своих шпилей и остроконечных крыш, крытых железом и черепицей. В его застройке – и не только в массивных волноломах, оберегавших порт и всю бухту от капризов погоды, – безошибочно угадывались следы инженерной мысли гномов, но влияние эльфов и людей ощущалось в равной мере.

Ни один народ не умеет так работать с камнем, как гномы, и в этом смысле Белхадан был, безусловно, их детищем. Но гномы обычно ценят прямые линии и не позволяют свободному пространству пропадать впустую. Их любовь к камню никогда не превосходит их страсти делать все удобным и функциональным. В большинстве случаев они так же непреклонны, как и их любимые железо и камень, и всегда предпочитают идти напролом. Если дорогу преграждает гора или холм, гном упрямо ведет ее сквозь препятствие. Не то что он не может его обойти, может, просто эта мысль ни за что не придет ему в голову, если ее не вложит туда кто-нибудь другой.

Очевидно, кто-то взял на себя труд разъяснять подобные вещи белхаданским архитекторам, потому что город гармонично сосуществовал с горами. Он не подчинял себе горы, он обнимал их и повторял их изгибы в своих улицах и небольших уютных, мощенных булыжником площадях и спускающихся террасами двориках. При этом городские ансамбли придавали контурам гор совершенную законченность, что не мешало извлекать из их близости максимальную пользу для горожан. Казалось, что обычный город разделили на участки, а затем эти участки с любовной заботой разместили в диких горах. Скалы и утесы, поросшие травой, нависали над широкими площадями и улицами, где размещались дворцы правителей и шла бойкая торговля. Домики и лавки простых горожан карабкались вверх по склонам, тогда как парадные улицы устремлялись вниз к широким дорогам, по которым двигались груженые повозки и караваны купцов. Расставленные через равные промежутки фонари – не факелы, которые тускло освещали многие другие города, а большие квадратные фонари на выкрашенных зеленой краской столбах, – стояли словно часовые. От одного фонаря к другому тянулись цепи, отделявшие проезжую часть от широких тротуаров. Мысль о том, как эти улицы выглядят ночью с высоты – словно сама Силендрос накинула на город светящиеся гирлянды, – наполняла Базела восторженным трепетом. А глубоко внизу те же самые горы были прорезаны тоннелями и галереями, уводящими в самое сердце земли, чтобы обеспечить всем необходимым улицы, таверны, лавки, всевозможные мастерские. Вся хозяйственная деятельность велась под землей, чтобы ничем не нарушать гармонии города среди гор.

Белхаданские строители не забыли и о безопасности. Стены, могучие, как те, что Пурпурные Лорды возвели для защиты Борталыка, поднимались за причалами и доками. Королевско-Имперскую морскую базу защищало собственное кольцо стен, так же как и засыпанные снегом верфи. Напав внезапно, враги, если бы их было достаточно много, могли бы захватить доки, но едва ли кто-нибудь смог бы прорваться за вторую стену. Фортификационные сооружения, защищавшие непосредственно город, были еще внушительнее. Инженерный гений гномов ярче всего проявился именно здесь, военные укрепления они возводили сообразно собственным вкусам. Несколько неуклюжие, грубые, прямые линии стен и башен лишь подчеркивали, с какой любовью остальной Белхадан был вписан в окружавший его ландшафт. Строители потрудились над многими склонами, прорезая их тоннелями. Каменные глыбы тянулись к небесам, их венчали стены и башни, походившие не на укрепления, возведенные для защиты от врагов, а скорее на плотину, сдерживающую город, не позволяющую ему выплеснуться наружу.

Базел с Брандарком повидали за время своего путешествия чудеса, которые даже не снились их соплеменникам. Они проезжали через Эзгфалас, Дерм, даже легендарный Сарамфал, которым правили эльфы, помнившие Падение, но Белхадан произвел на них наибольшее впечатление. Он был больше всех остальных городов, старше Дерма и гораздо моложе Сарамфала, и в нем ощущались сила, чувство собственного достоинства и живость, свойственные именно ему и только ему. Градани чувствовали разлитую в морозном воздухе радость, пока Вейжон вел их по оживающим утренним улицам, которые постепенно заполняли крики первых разносчиков и смех подмастерьев, сгребающих с тротуаров нападавший за ночь снег. Друзьям стоило большого труда не таращиться по сторонам, разинув рты, словно неотесанные деревенщины, какими, без сомнения, их считал сэр Вейжон. Но в глубине души они едва ли не сочувствовали местным жителям – горожане находились слишком близко к чуду, чтобы понимать, насколько в действительности прекрасен их город. Он был их домом. Они воспринимали его и себя в нем как должное, наверное, только варвары, которые по личному горькому опыту знали, как тонка грань, разделяющая мирное благоденствие и хаос, могли по-настоящему оценить то удивительное явление, которое представлял собой Белхадан. Базел помотал головой. Как бы он хотел, чтобы это увидел его отец. Принц Бахнак изумился бы при виде людей, которые чувствуют себя здесь в безопасности настолько, что сама мысль об угрозе не приходит им в голову. Скорее всего старик не сумел бы осознать до конца нечто столь чуждое его собственному опыту, но это было именно то, к чему он стремился, ради этого он подчинил своей воле все остальные кланы Конокрадов. Нет, Базел отлично знал своего отца и не считал его святым, но еще он знал, насколько тот ценил созидание, какое удовольствие получал от действия, с каким азартом создавал Империю на том месте, где недавно царила анархия. Базел вдруг догадался, что в глубине души Бахнака жили надежды, в которых тот не признавался даже самому себе и которые ощутил сейчас и Базел. Он почувствовал тысячелетнюю жажду своего народа стать таким, как эти люди, что шли по улицам Белхадана, хлопали в ладоши от холода, плотнее кутались в пальто и плащи, спеша по делам, и испуганно вздрагивали и отступали в сторону, когда внезапно узнавали в нем градани.

Его раса, как понимал теперь Базел, тоже хотела просто жить и давать жить другим, без постоянных опасностей и необходимости всегда быть начеку. Именно это его отец мечтал дать северным градани, даже если он и не облекал свои идеи в красивые слова. Базелу внезапно стало стыдно за все те годы, когда он не понимал этого. Но теперь он понял, а с пониманием пришло и осознание того, почему Темные Боги мешали Бахнаку. Тьма кормится страданием и отчаянием, к ней взывают те, кто не видит надежды на спасение, она любит тех, кто отворачивается от Света. К Темным Богам обращаются самые беспомощные, они готовы заключить любое соглашение с тем, кто пообещает им силу, и кто осудит их за это?