Читаем без скачивания Гвардия Бога Войны - Дэвид Вебер

– Разумеется, – ответил Вейжон со вздохом, который не сумел подавить. – Прикажешь доставить багаж вслед за вами?

– Не такой уж я слабый, – благодушно заявил Базел. Он закинул за плечо кожаный мешок, подхватил арбалет, лежавший на палубе, и лучезарно улыбался Вейжону, пока Брандарк собирал свои вещи. – Мы все заберем сразу, – пояснил он.

Рыцарь-послушник хотел что-то сказать, но засомневался и, очевидно, передумал.

– Не угодно ли тебе и… твоему другу следовать за мной, – сказал он вместо того, что собирался сказать, и пошел к сходням. Базел с Брандарком задержались на миг, чтобы проститься с улыбавшейся командой «Штормовой плясуньи», а потом поспешили за ним.

Оба градани молчали, пока Вейжон вел их по улицам Белхадана, чему последний был очень рад. У него оказалось время на размышления, которые сами по себе были сомнительным удовольствием. Но так он хотя бы мог дать себе возможность примириться со сделанными им заключениями, которые в глубине души ему совершенно не хотелось принимать.

Конечно, остается вероятность, что сэр Чарроу знал о личности этого «избранника» не больше самого Вейжона, но в это Вейжону что-то не верилось. Особенно в свете постоянных мягких замечаний наставника, когда он упрекал Вейжона в чрезмерной гордости и самолюбии, выбор встречающего не казался простым совпадением. Челюсти Вейжона сжимались все сильнее, пока он размышлял об этом печальном факте.

Он старался убедить себя, что этот «просто Базел» – самозванец, но он знал, что это не так, а лгать себе недостойно благородного рыцаря. Легче не станет и если принять слова градани на веру. Поборников, защитников выбирал сам бог. Он давал свои мечи немногим избранным, которые делили с ним тяготы битвы с Темными Богами во имя Света. Этих избранных во всей Норфрессе было не больше двух десятков. Как же мог Томанак излить свою милость на недостойного, на этого невежественного, кровожадного дикаря?

Его душа рыдала, протестуя против несправедливости, но другая часть его существа холодно рассуждала. У него нет права обсуждать выбор бога, которому он служит. Хуже того, та частица его существа, до которой старался достучаться сэр Чарроу, крошечная, потаенная часть, которая слышала зов Бога Правосудия даже через пелену гордости Дома Алмерасов, знала, что протестовать глупо. В Ордене учили, что ни род, ни кровь, ни семья не делают человека истинным рыцарем. Единственное стоящее дело – это дело борьбы за справедливость, единственное истинное сокровище – это сокровище истины, а настоящую силу рыцарь черпает в своем сердце. Если все это справедливо для простых рыцарей Ордена, то это вдвойне справедливо для избранников Бога.

Этот тихий внутренний голос не давал Вейжону покоя, казнил его за слепоту. Но это был всего лишь шепот, молодость и гордость не слушали его. Вейжон в самом деле старался разобраться в своем смущении, ухватить истину, но его собственная сила и упрямство обернулись против него, обида и негодование бурлили под маской показного спокойствия и вежливости, которую он с детства привык носить.

Брандарк посмотрел на напряженно выпрямленную спину их проводника, потом повернулся к Базелу и закатил глаза, для пущей убедительности свесив уши. Недоброе выражение его лица говорило Конокраду, что его друг обдумывает способ выставить Вейжона на посмешище, и какая-то часть существа Базела хотела бы посмотреть, как он это сделает. Но только часть. Брандарк передернул плечами, когда Базел отрицательно помотал головой. Кровавый Меч успокаивающе помахал левой рукой, давая понять, что всю ответственность он берет на себя, и переключил внимание на городские виды.

Здесь было на что посмотреть. Если Борталык Пурпурных Лордов был столицей южного побережья, то Белхадан царствовал на северном… и он был даже более впечатляющим. Правда, с точки зрения Пурпурных Лордов, Белхадан был всего лишь вторым городом Империи, уступавшим имперской столице в Духе Топора настолько же, насколько та уступала Борталыку.

Ненависть Лордов к Империи была безгранична. И богатства Империи, и таланты ее художников и ремесленников сводили на нет все усилия Лордов достичь ее уровня. В любом случае неприятно ощущать чужое превосходство, но Пурпурных Лордов особенно бесило, что эти безродные жители Империи Топора обходят их, не прилагая для этого никаких усилий. Каждый Пурпурный Лорд был убежден, что примесь эльфийской крови ставит их выше представителей всех других народов. Ведь эльфийское происхождение означало, что они живут по четыреста лет, тогда как унаследованный от людей прагматизм позволял сосредоточиться на жизни реального, материального мира, чего никогда не стал бы делать мечтательный эльф. Правда, Лорды были не так плодовиты, как люди или гномы, но качество важнее количества. Редкому гному посчастливится дожить до двухсот пятидесяти лет. У Пурпурных Лордов рождалось мало детей, но всегда хватало рабов и крестьян, чтобы обслуживать все их нужды. По мнению Лордов, их расовое и культурное превосходство было очевидно, и они делали все, чтобы сохранить чистоту и того и другого. Поэтому их достижения не дотягивали до достижений Империи, жители которой придерживались совершенно иных убеждений. Более того, они рассматривали постоянные усилия Лордов превзойти мастеров Империи как источник добродушного веселья, а не угрозы.

И это было вполне естественно. Империя Топора восходила к еще более древнему Королевству Топора, а Королевство Топора было той территорией, на которой осело три четверти беженцев, появившихся после Падения Контовара. Традиционная разъединенность рас друг от друга, которая была нормой для большинства Рас Людей в Контоваре и которая возродилась во многих молодых королевствах Норфрессы, исчезла в Королевстве Топора. И как могло бы быть иначе в столь бедственном положении, в каком оказались выжившие после Падения? Но вдобавок Дом Кормака приложил усилия, чтобы сделать отношения, сложившиеся под давлением необходимости, естественными.

Например, гномы были прирожденными инженерами, поэтому они с величайшим наслаждением работали с камнем, землей и железом, это было у них в крови. Однако они самые замкнутые из Рас Людей, предпочитающие сохранять свои тайны только для самих себя. Лишь немногие из них ценили или хотя бы просто понимали глубокую любовь эльфов к красоте, их страсть к поэзии, живописи и музыке или неуемную живость людей и их желание перемен. Но смешение народов, в результате которого появилась Империя Топора, заставило гномов, эльфов и людей стать партнерами, какими они никогда не были раньше. Все их качества слились в тех, кого Пурпурные Лорды считали безродным сбродом, кого они так презирали… и с кем никак не могли сравняться.