— Тогда пойдемте спать, — сказала донна Бента, вставая, — а в следующий раз будет рассказывать Эмилия. Она у нас все-таки умница. И Носишке тоже пришлось согласиться:
— Да, хоть она все время перебивала, но для куклы, сшитой в деревне из тряпок, она рассуждает довольно разумно.
Эмилия была в восторге от своего успеха. Но в этот момент граф де Кукурузо снова вышиб головой пробку и, пристально глядя на кота Феликса, воскликнул:
— Нет уж извините, в следующий раз рассказывать историю буду я. И это будет история про одного пройдоху и самозванца!
Глава 5.
Граф рассказывает историю.
На следующее утро тетушка Настасия сообщила новость: в курятнике не хватает одного цыпленка. Было двенадцать, а стало одиннадцать.
— Как странно… — удивилась донна Бента.
— Наверно, лисица повадилась или кот какой приблудный, — заметила тетушка Настасия. — А как жалко-то, сеньора, пропал самый большой цыпленок, петушок-то рябенький, знаете?
Когда дети узнали о случившемся, Педриньо сказал:
— Хорошо бы расставить ловушку, а еще лучше — посоветоваться с графом. Он недавно читал книгу про Шерлока Холмса.
Пошли к графу. Он выслушал сообщение и усмехнулся с видом опытного сыщика:
— Предоставьте это дело мне. Я осмотрю место преступления и произведу розыск.
И действительно, граф провел в курятнике целый день. Сначала он исследовал пыль на полу курятника и обнаружил несколько волосков неизвестного происхождения. Потом переговорил с родителями пострадавшего -видным рябым петухом и черной курицей. На следующее утро тетушка Настасия пришла сказать, что пропал еще один цыпленок. Донна Бента расстроилась: так скоро весь курятник унесут.
— Ну, а что же Педриньо? — с досадой сказала она. — Обещал ведь выследить вора.
— Высидеть? — переспросила тетушка Настасия. — Да они с графом все сидят да сидят в курятнике, но покамест никого не высидели.
А Педриньо с графом в это время держали совет.
— Мое мнение, — говорил Педриньо, — что это лиса.
— А я нахожу, что ни о какой лисе здесь не может быть и речи, -отвечал ученый сыщик. — Я все обследовал тщательнейшим образом и нашел некий волос, который явно не принадлежит ни лисе, ни лесной крысе опоссум, ни крысе домашней, обыкновенной.
— Тогда кому же?
— Это мне еще неизвестно. Я должен изучить этот волосок под микроскопом. Изготовьте мне микроскопчик, будьте добры.
— У бабушки есть бинокль. Может, подойдет?
— Должен подойти. Принесите, будьте добры.
Педриньо сбегал в дом и принес бинокль донны Бенты. Граф-сыщик положил волосок под бинокль и долго изучал. Потом произнес:
— Я питаю надежду, что напал на след вора…
— Кто же он?
— Я еще не могу сказать окончательно, но мы имеем дело, повидимому, с животным о четырех ногах из семейства кошачьих. Идите, пожалуйста, играть и оставьте меня одного. Мне необходимо сделать вывод из моих исследований, и полагаю, что к вечеру проблема будет решена.
Педриньо пошел играть, оставив графа погруженным в глубокое раздумье.
День стоял погожий, и донна Бента, сидя на своем низеньком стуле с подпиленными ножками, шила Носишке платье, а Носишка помогала ей вдевать нитку в иголку и вертеть ручку швейной машинки.
А Эмилия? Эмилия покачивалась в своем гамаке на веранде и предавалась воспоминаниям о вчерашнем успехе, как вдруг кот Феликс, проходивший мимо крыльца, присел на задние лапы и, выводя хвостом ленивые зигзаги, так и впился в нее взглядом.
— Чего это вы на меня так уставились? — недовольно спросила Эмилия. — Никогда не видали, что ли?
Кот иронически усмехнулся и промяукал:
— Такой важной, как сегодня, — никогда. Словно какую победу одержали.
Эмилия качнулась в гамаке и пробормотала:
— Завистливый по чужому счастью сохнет…
Кот отвечал с видом высочайшего презрения:
— Этого только недоставало, чтоб знаменитый кот Феликс завидовал тряпичной кукле, которую сшила какая-то старая негритянка…
— Завистливый по чужому счастью сохнет, — повторила Эмилия. — Я-то кукла, а вот вы — самый настоящий притворщик, понятно?
— Почему это?
— Почему это? Да потому, что вы вовсе не американец, и ни в каком небоскребе не родились, и никакой вы не родственник Коту в Сапогах, и никакая акула вас в жизни не глотала. Все это одни сказки. Я очень хорошо знаю, когда человек правду говорит, а когда врет. У меня чутье…
Кот вскочил, заворчал и хотел оцарапать Эмилию. Но Эмилия завопила так громко, что испугала Носишку.
— Что случилось, Эмилия? — спросила Носишка, подбегая. — Чем ты так взволнована?
Эмилия выпрямилась в своем гамаке и гневно указала на кота:
— Этот хулиган хочет меня оцарапать! Свинство какое, а?
— Да почему? Из-за чего вы поссорились?
Эмилия еще больше выпрямилась.
— Он умирает от злости, что провалился со своей историей, и завидует моему успеху. А так как я сказала, что он не американец, и не родственник Коту в Сапогах, и никакая акула его не глотала, то этот осел хотел меня оцарапать. Гиппопотам и больше никто!…
Кот повернулся к Носишке:
— Вы сами слышали, как она меня оскорбляет. Если я гиппопотам, то кто же она, скажите на милость? Обезьяна?…
Это было уже слишком. Эмилия ринулась к коту Феликсу, схватила его за подбородок и стала так трепать, что даже вырвала один волосок. Носишка разняла дерущихся. Кот был вынесен в сад, а Эмилия осталась одна на веранде, обдумывая план мести: она была так возбуждена, что вслух говорила сама с собой. Тут-то и появился граф.
— Сеньор граф, — окликнула его Эмилия, — послушайте, прошу, историю моей ссоры с котом Феликсом!
Граф сел рядом с ней в гамак и выслушал всю историю от начала и до конца. Когда дошли до волоска, который Эмилия вырвала у кота, граф осведомился:
— А где волос? Я сейчас как раз занимаюсь исследованием волосяного покрова некоторых животных, и мне было бы очень интересно познакомиться также и с этим волосом.
Эмилия открыла коробочку, где был спрятан кошачий волос, и отдала его графу со словами:
— Берите, только потом отдайте. Я хочу сохранить этот гадкий волосок на память о моей битве с этим хулиганом… этим… — Эмилия задохнулась.
Граф бережно взял волос и отправился изучать его с помощью бинокля донны Бенты.
Когда настал вечер и тетушка Настасия зажгла лампу в столовой и сказала: «Пора, милые!» — и все уже уселись на свои привычные места, пришел и граф. Но, прежде чем лезть в банку, он приблизился к тетушке Настасий и тихонько сказал ей на ухо:
— Возьмите метлу и поставьте ее вблизи от себя.
Старая негритянка нашла эту просьбу очень странной и потребовала объяснений.
— Я не могу ничего объяснить, — отвечал граф, — но прошу вас выполнить мое распоряжение. Поставьте метлу поближе от себя, потому что весьма возможно, что, после того как вы услышите историю, которую я расскажу, возникнет необходимость кое-что отсюда вымести…
Тетушка Настасия принесла метлу и поставила ее возле себя, хотя никак не могла понять, зачем это все-таки нужно. Когда эпизод с метлой закончился, Эмилия объявила:
— Слово имеет сеньор граф де Кукурузо.
Граф выпрямился в своей банке, откашлялся и начал:
— Уважаемые дамы и господа!
Кот Феликс натянуто усмехнулся:
— Это не называется история, сеньор граф! Это скорее речь или доклад, если хотите… В этом доме любят критиковать других, но я вижу, что рассказывать истории здесь все-таки никто не умеет.
Это был прямой намек на Эмилию, и она нервно заерзала на своем стуле, готовая уже ответить какой-нибудь дерзостью, однако Носишка успокоила ее. Граф не смутился этим отступлением. Он ограничился тем, что бросил на кота грозный взгляд и произнес:
— Нет, это не речь и не доклад, сеньор кот! Это нечто другое, а что это такое, вскоре объяснит вон та сеньора метла, которая находится возле тетушки Настасий!…
Все в крайнем испуге взглянули на графа, не понимая, что означают его слова. Но граф не счел нужным ничего пояснять и продолжал:
