делах плевелы отделяются от пшеницы. Некоторые трусы отказываются от выполнения заданий в Западном Берлине. Некоторых из них я позже вновь встречу в Главном управлении. Как водится, это стоящие навытяжку и идеологически закаленные сотрудники. К счастью, ни одного из них не направили на оперативную работу. Такие работают на административных должностях и оседают в аппарате.
Следующая встряска для нас, курсантов, скорее, терапия делом. Неподалеку от границы сектора мы проходим по 2 человека курс так называемых «контрольных переходов» У нас нет ни удостоверения на законность такой деятельности, ни конкретных заданий, ни мест явки, чтобы сообщить о возможных инцидентах. По возвращении мы должны написать отчеты о впечатлениях.
Однажды, когда мы с Герхардом Пайерлем выполняем задание, нас вдруг арестовывает советский военный патруль. Вместе с другими взятыми под стражу гражданскими лицами солдаты привозят нас в грузовике на водный стадион «Фридрихсхайн». После длительного ожидания нас допрашивает офицер. Благодаря хорошему знанию русского языка Герхардом — он был в советском плену — нам, в конце концов, верят, что мы выполняем задание ЦК СЕПГ. Солдаты отпускают нас, и мы, весьма смущенные, появляемся в школе. Кстати, в будущем Герхард Пайерль сам станет преподавателем школы и будет работать в отделе перемещений и документации.
В районе по соседству с Фридрихсфельде напряженная атмосфера. Это я постоянно слышу от жены. В нашем Кице живет много семей, приехавших из Саксонии. Мужья работают, большей частью, в государственных учреждениях, в аппарате СЕПГ, в ССНМ, в профсоюзах. Для коренных берлинцев они остаются нежелательными чужаками, въехавшими в квартиры, в которые не пускают назад прежних квартиросъемщиков. Патрульные обходы советских солдат, комендантский час по ночам подогревают ситуацию. Недовольство соседей направлено против молодых женщин, большинство из которых целыми днями сидит дома Последние теснее сплачиваются и помогают друг другу. Пропасть между берлинцами и саксонцами не исчезает.
Я все еще нахожусь на улице Чайковского и вместе с другими курсантами анализирую западные газеты. Пользы от этого никакой. Очевидно, все еще неизвестно, как пойдут дела дальше.
В конце концов, нас отпускают в летний отпуск почти на 6 недель. На это время мы не получаем зарплаты и денег на квартиру. Наш протест вызывает удивление руководства школы. Штатные сотрудники не могут себе представить, что мы не имеем никаких сбережений, которые покрыли бы расходы на этот срок. Наконец, мы получаем нашу первую зарплату.
Глава II
Годы учебы на разведчика
С сентября 1953 года курсанты первого выпуска один за другим покидают школу. И вот я — сотрудник службы внешнеполитической разведки. Для семьи, родственников и знакомых я работаю под легендой, что моим рабочим местом является министерство внутренних дел. 1 октября я отправляюсь на метро из зеленого Фридрихсфельде в серый и все еще отмеченный руинами центр. На Александерплац я пересаживаюсь на линию метро У2 и проезжаю еще одну станцию. На углу Клостерштрассе и Роландуфер в районе Митте находится мое новое место службы. Стою перед главным входом, а он закрыт. Я еще не знаю, что прямо напротив в большой комнате сидит мой новый шеф: Маркуса Вольфа я знаю по школе как лектора.
Через большие ворота, ведущие во двор, вернее, черным ходом, которым и только которым мы будем пользоваться в будущем, я вхожу в ту часть здания, в которой сорок сотрудников службы внешнеполитической разведки занимаются своим конспиративным ремеслом. Быстро знакомлюсь со всеми. Руководящие кадры, исключая тридцатилетнего Вольфа, намного старше меня. Все остальные сотрудники — молодая поросль. Некоторых я знаю по улице Чайковского. Мой письменный стол стоит в отделе IV (Западные союзники). Руководит отделом Хорст Йенике, призванный на службу незадолго до этого. Вновь встречаю двух моих прежних сокурсников Вернера Штайнфюрера и Герхарда Пайерля, а в лице Вернера Прозецки и Хайнца Лерхе — двух бывших деятелей ССНМ. Молодая команда хочет преуспеть в деле. Всем нам где-то по 25, мы честолюбивы и жаждем действий. Хорст Йенике старше нас на 6 лет. В советском плену он посещал антифашистскую школу. Сейчас он начальник нашего отдела. Всех нас отличает одно: слабое понятие о разведывательной работе.
Тем больше мы уважаем старших по возрасту руководящих сотрудников службы. Это Рихард Штальманн и Герхард Хайденрайх — заместители Маркуса Вольфа, Герберт Хенчке — начальник главного отдела I (Политическая информация). Альфред Шенхерр — начальник отдела Западного Берлина, Хайнрих Вайберг — начальник отдела экономической разведки Вилли Вель — начальник отдела кадров и Рихард Гроскопф — начальник отдела изготовления паспортов и документов. Все они были и эмиграции подпольщиками, офицерами сражались против фашизма либо в Испании, либо в партизанских отрядах. Мы хотим стать такими же, как они.
Наша задача ясна. Мы должны создать работоспособную, эффективную службу внешней разведки, одновременно внедряясь в места службы противника и получая оттуда информацию.
Энтузиазм прорыва
В высшей степени заинтересованные, вооруженные смелыми представлениями о том, как надо работать, мы не имеем даже самых примитивных материальных условий. У каждого из нас есть письменный стол, стул, металлический шкаф, письменные принадлежности и задание. Я должен оперативно обрабатывать учреждения британской оккупационной власти в Западном Берлине. Для 23‐летнего парня это означает сдачу нормы по вольному стилю в бассейне с акулами. Любая ошибка начинающего может иметь катастрофические последствия.
Во время работы я усваиваю практическую таблицу умножения разведки, добываю первый общий план объектов британцев, их задачи, их караульные посты и занятых там лиц. Любой сбор информации, даже в Восточном Берлине, становится испытанием на прочность. У меня нет ни служебного удостоверения личности, ни каких-либо других документов, с помощью которых я мог бы удостоверять свою личность при получении сведений. Поневоле учусь и приобретаю практический опыт на каждом этапе работы под легендой, тренируюсь в использовании нелегальных методов, соблюдении конспирации. Учебников нет, пройденное в школе едва ли пригодится. Никто не может помочь, каждый должен рассчитывать на себя и свою ловкость, каждый — «кузнец своего счастья», кое-кто обжигает пальцы о раскаленное железо, за которое вынужден хвататься.
Советские советники, прикрепленные к каждому служебному подразделению, пытаются помочь. За наш отдел отвечает офицер секретной службы
