Читаем без скачивания Гауляйтер и еврейка - Бернгард Келлерман

Фрау Беата выпустила в потолок огромное облако дыма и зло рассмеялась.

— Конечно, понять моих уважаемых братцев нетрудно, — снова начала она. — Что им надо? Пользы от меня никакой, но и вреда нет. Так на что же я им сдалась? Я не могу раздобыть ни почетных званий, ни орденов, которые обожают их жены, ни титулов, перед которыми пресмыкаются их лакеи. И я понимаю, что жены им ближе, чем сестра.

Горничная внесла чай, и фрау Беата умолкла. Криста накрыла на стол.

Фабиан прочитал письмо до конца и еще раз попытался уяснить себе положение.

Шелльхаммеровский завод представлял собой в настоящее время многомиллионную ценность. Во время мировой войны старик Шелльхаммер построил первый большой цех — теперь здесь было десять огромных зданий. Еще сегодня по дороге сюда Фабиан дивился на них. Завод выпускал грузовики, автобусы, тягачи и только в последние годы стал производить сельскохозяйственные машины. Старик Шелльхаммер оставил свой завод детям, двум сыновьям и дочери. Старший сын, Отто, вел все финансовые дела, тогда как младший, Гуго, довольно известный инженер, занимался технической частью. Единственной дочерью старого Шелльхаммера была фрау Беата.

Фабиан в течение многих лет состоял ее поверенным в делах. Она неоднократно жаловалась ему на братьев, неправильно деливших с нею доходы. Дело несколько раз едва не доходило до суда. Но братья, которых Фабиан считал людьми великодушными, шли ей навстречу, и все улаживалось. В сегодняшнем письме тоже сквозил намек, что они готовы пойти на компромисс, приемлемый для обеих сторон.

Когда горничная вышла из комнаты, Фабиан положил письмо на стол и опять покачал головой.

— Для меня теперь несомненно, что ваши братья желают, чтобы вы отказались от своего пая; ясней это трудно сказать.

Фрау Беата вскочила, и лицо ее снова стало багровым от гнева. Она раздавила черную сигару, лежавшую в пепельнице.

— Ясней трудно было бы сказать, правда, правда! Но причину вы понимаете? — воскликнула она взволнованно. — Что все это значит?

Фабиан пожал плечами.

— Постараемся выяснить.

— Мама, не надо, вот видишь, ты опять волнуешься, — взмолилась Криста.

— Ни капельки не волнуюсь, — успокоила ее фрау Беата. — Я хочу только понять, что все это значит. — Она с силой откинулась на спинку кресла. — Что на них вдруг нашло, на моих братьев? Выпьете рюмочку? — Фрау Беата налила себе рюмку коньяку из графина.

— Братья ваши пишут, — объяснил Фабиан, — что мы идем навстречу большим событиям, которые будут часто требовать быстрых решений. Вот в чем надо искать разгадки.

Фрау Беата покачала головой.

— Я-то знаю моих братьев, наверное, произошло что-то из ряда вон выходящее, — сказала она.

Она в задумчивости начала ходить взад и вперед по комнате. От ее шагов часы на стене сотрясались.

— Из ряда вон выходящее, — повторяла она время от времени.

— И, мне кажется, они даже с трудом скрывают свое нетерпение, — заметил Фабиан.

— Значит, и вам так кажется, да? — Фрау Беата взглянула на Фабиана, и он впервые заметил мелкие морщинки в уголках ее рта. — Так они еще торопятся, разбойники! Тем непонятней вся история! — Она вынула из ящика новую сигару и закурила. — Но я узнаю все ваши хитрости, негодяи! — крикнула она, опускаясь в кресло у стола. Она помолчала в раздумье, потом выпустила огромное облако дыма. — И все-таки мне больно думать, что они поступают так только из корыстных побуждений, — проговорила она, обращаясь, скорее, к себе, чем к другим. — Но ведь в конце концов все возможно. Их, наверное, настроили жены, которым всего всегда мало. Их сиятельства Цецилия и Анжелика, ха-ха! — Фрау Беата разразилась громким, но добродушным смехом. Дурное настроение ее, казалось, прошло, она повеселела. — Вы непременно выпьете с нами чашку чаю, милый друг, — обратилась она к Фабиану, а Криста пригласила их к столу.

Выпив еще две рюмки коньяку, фрау Беата начала весело рассказывать о своих невестках и братьях, видимо, позабыв свой гнев.

— Что там королева Виктория по сравнению с их сиятельствами Цецилией и Анжеликой! — со смехом воскликнула она.

Нет, о своих невестках она не могла сказать ничего хорошего. Она презирала их еще больше, чем братьев, над мягкотелостью и мотовством которых издевалась. Когда фрау Беата затрагивала эту тему, ее невозможно было остановить.

— Вот, например, Цецилия, жена инженера Гуго, кем она была до замужества? Обыкновенная малоизвестная певичка с голосом пронзительным, как фанфара. Впрочем, об ее прошлом я не буду распространяться в присутствии Кристы. А Анжелика, супруга Отто? Раньше она звалась Анной и была всего-навсего скромной бухгалтершей, отец ее портной, но это, конечно, не позор. Теперь же они обе строят из себя принцесс королевской крови. А дети, три сына Гуго и две девочки Отто? Нельзя не отметить: все они настоящие вундеркинды. Вундеркинды да и только! Вокруг них вьется целый хоровод воспитателей и учительниц, бонн и гувернанток, что, конечно, стоит денег, бешеных денег, и эти безмозглые дураки, мужья, покорно все оплачивают, — закончила фрау Беата. — Вас как адвоката это должно заинтересовать, друг мой.

— Конечно, вы даете мне ценные сведения, сударыня, — улыбаясь, заметил Фабиан, почти не слушавший ее, так как большинство этих историй давно было ему известно.

Криста налила Фабиану вторую чашку чаю и вполголоса предложила пирожное. Он изредка бросал на нее ласковые взгляды.

«Да, но что же такое ее улыбка? — снова спрашивал себя Фабиан. — Существуют тысячи разных улыбок, но эта околдовывает. Это расточительная улыбка. Что, собственно, улыбается в Кристе? Губы, ямочки на щеках, щеки, лоб, глаза, что еще? Это какой-то таинственный язык, понятный мне только в минуты, когда я с нею. Все это загадочно и необъяснимо». Он старался не встречаться глазами с Кристой. «Ее улыбка доходит до самой глубины моей души, туда, куда ничто не проникает», — подумалось ему.

«Не хватает только, чтобы ты влюбился в нее», — пронеслось у него в голове, и он покраснел. Мысли его смешались, и он постарался вслушаться в слова фрау. Беаты.

А она как раз заговорила о своих братьях. И, высмеивая их расточительность, рассказывала, какими они обзавелись автомобилями и какие выстроили себе пышные виллы, известные теперь всему городу. Сестре они великодушно уступили старомодный отцовский дом. Дети Отто катаются даже на собственных пони. А жен своих братцы обвешали брильянтами, жемчугом и мехами. В прошлом году они купили имение в Швейцарии — это на случай новой мировой войны, — пояснила фрау Беата, — чтобы их откормленные жены не умерли с голоду. Она снова весело засмеялась.

И вдруг оборвала себя на полуслове.

— Хватит! — громко воскликнула она. — Хватит толковать об этом вздоре. Вы, друг мой, соберете в городе нужные сведения, и тогда мы обсудим, что отвечать этим негодяям. — Она зажгла новую сигару. — А теперь поговорим о другом. Господин доктор, извольте рассказать нам о своей поездке. Надеюсь, у вас найдется еще минут пятнадцать?

Фабиан взглянул на часы.

— Минут пятнадцать — безусловно, — отвечал он. — К сожалению, мне сегодня надо непременно зайти в контору.

Он просидел еще целый час.

Нежная улыбка Кристы все время мелькала перед глазами Фабиана, когда он шел по тихому Дворцовому парку. «Близ нее я чувствую себя легко и беззаботно», — думал он. Но едва он увидел освещенные витрины городских магазинов, как им снова завладели те же мысли, что занимали его на пути от Вольфганга.

Что ж, он готов действовать! Другого пути для него нет. Ему еще неясно было, каков же этот избранный им путь: он простирался перед ним, как улица, окутанная утренним туманом. Но Фабиан знал: этот путь приведет его к цели.

В ателье у портного Мерца никого не было; Фабиана это устраивало, так как ему ни с кем не хотелось встречаться, и он вошел. В конце концов, пора позаботиться о зимних вещах; во время отпуска он не удосужился подумать о них. Портной Мерц, хилый старичок с белыми как снег волосами и прозрачным лицом, считавший Фабиана одним из своих лучших клиентов, встретил его очень предупредительно и немедленно достал из шкафа его новое зимнее пальто.

— Да, в таком пальто можно где угодно появиться, — сказал Фабиан, с удовольствием оглядывая себя в зеркало.

— Где угодно, — подтвердил Мерц старческим, слегка хриплым голосом. — Вы спокойно можете прогуливаться в нем под руку по Вильгельмштрассе с первой юной красавицей города.

Фабиан засмеялся. Он любил лесть, даже самую неуклюжую. Потом он попросил показать ему образчики материи для зимних костюмов. Портной достал с полки связки образчиков и бросил их на прилавок. Фабиан хотел выбрать материю, которую не носил бы каждый лавочник или чиновник, и в конце концов остановился на довольно броских образцах.