Читаем без скачивания Меррик - Энн Райс

Я вспомнил, какой она была в те жаркие тропические ночи, когда мы задыхались от духоты под высоким зеленым пологом. Вспомнил, как в полной темноте мы с ней блуждали по древнему храму и как она карабкалась впереди меня по пологому склону, окутанная паром и грохотом водопада. Мне уже тогда не по годам было пускаться в столь долгое, полное тайн и опасностей путешествие. Перед глазами возникли бесценные изделия из нефрита, такого же зеленого, как ее глаза.

Голос Меррик вывел меня из задумчивости.

– Почему ты просишь меня прибегнуть к магии? – настойчиво допытывалась она. – Знаешь, чем дольше я сижу здесь и смотрю на тебя, Дэвид, тем все отчетливее сознаю, что произошло и кем ты теперь стал. Известно ли тебе, что, как и прежде, твой разум для меня словно раскрытая книга? Мне без труда удается собрать воедино разрозненные обрывки твоих мыслей и создать из них целостную картину.

Как твердо, решительно она говорила! От французского акцента не осталось и следа. Впрочем, он исчез еще десять лет тому назад. Но теперь ее по-прежнему негромкая речь приобрела законченную четкость.

Огромные глаза Меррик делались еще больше в такт выразительным фразам.

– Тебе не удалось закрыть свой разум даже той ночью на террасе, – с упреком заметила она. – Ты меня разбудил. Я услышала тебя, словно ты постучал ко мне в окно и спросил: «Меррик, ты можешь это сделать? Ты можешь вызвать душу умершего для Луи де Пон-Дю-Лака?» И знаешь, что еще я услышала? А вот что: «Меррик, ты мне нужна. Мне нужно с тобой поговорить. Меррик, моя жизнь разбита Меррик, я нуждаюсь в понимании. Прошу, не отворачивайся от меня».

Сердце остро кольнуло.

– Все, что ты говоришь, правда, – признался я. Меррик сделала большой глоток рома, и на ее щеках заиграл румянец.

– Но твоя просьба касается Луи, – сказала она. – И она столь важна, что заставила тебя, забыв о сомнениях и об угрызениях совести, прийти к моему окну. Зачем? Тебя я знаю. О нем мне кое-что известно лишь из рассказов других людей, а сама я видела его всего несколько раз. Весьма экстравагантный молодой человек – ты не находишь?

Я слишком смутился, чтобы отвечать, слишком растерялся, чтобы вспомнить о хороших манерах и выйти из положения, прибегнув к вежливой лжи.

– Дэвид, дай мне, пожалуйста, руку, – неожиданно попросила она. – Я должна коснуться ее и ощутить эту странную кожу.

– Милая, быть может, не стоит? Лучше бы тебе воздержаться от этого, – пробормотал я.

Крупные золотые серьги в ушах Меррик покачивались, касаясь то мягких темных волос, то длинной изящной шеи. Она полностью оправдала надежды, которые подавала ребенком. Как я давным-давно и предвидел, мужчины восхищались ею безгранично.

Она грациозно протянула мне руку, и я, осмелев, обреченно, но бесстрашно подал ей свою.

Мне хотелось почувствовать ее тепло. Я жаждал понимания, сочувствия. Не выпуская из пальцев мою ладонь, Меррик принялась вглядываться в ее рисунок, а я, ощущая мощный прилив сил, наслаждался каждым мгновением этой близости.

– Какой смысл читать по этой руке, Меррик? – спросил я. – Что она может тебе сказать? Эта оболочка принадлежала другому человеку. Неужели ты хочешь разглядеть линии его сломанной судьбы? Ну и как? Видишь, что он был убит, а его тело похищено? Видишь, как я, исполненный себялюбия, завладел чужой плотью, обреченной на смерть?

– Я знаю эту историю, Дэвид, – ответила Меррик. – Нашла сообщение о ней в бумагах Эрона. Обмен телами. Чисто теоретический эксперимент. Согласно официальному мнению ордена, подобная возможность существует лишь теоретически. Однако ты успешно воплотил ее на практике.

Прикосновения Меррик пробуждали дрожь во всем моем теле.

– После смерти Эрона я прочла все его записи, – продолжила она, проводя кончиками пальцев по глубоким линиям на моей ладони, и процитировала: – «Дэвид Тальбот больше не пребывает в своем теле. Во время одного злосчастного эксперимента, связанного с так называемой астральной проекцией, а иными словами – с полетом человеческого духа, опытный Похититель Тел обманом вытеснил Тальбота из его собственной оболочки, вследствие чего тот вынужден был завладеть более молодым телом, принадлежавшим ранее его сопернику, который, в свою очередь, лишил плотского покрова одну разбитую душу и тем, насколько нам известно, обрек ее на вечные скитания».

Хорошо знакомый стиль Таламаски заставил меня поморщиться.

– Я случайно наткнулась на эти бумаги, – продолжала Меррик, не отрывая взгляда от моей ладони. – Эрон умер здесь, в Новом Орлеане, и его архив оказался в моих руках, прежде чем им успел завладеть кто-либо другой. Я до сих пор его храню, Дэвид. Старшины ордена в глаза не видели этих бумаг и, возможно, никогда не поместят их в свои архивы. Впрочем, кто знает...

Меня поразила смелость Меррик. Ведь она сумела скрыть важную тайну от ордена, которому до сих пор оставалась верна. Когда я сам обрел такую независимость? Пожалуй, лишь в самом конце.

Меррик по-прежнему внимательно изучала мою ладонь, быстро скользя взглядом по линиям. В какой-то момент она большим пальцем слегка нажала на кожу, и я испытал невыносимо сладостное ощущение. Мне захотелось взять ее на руки, но не для того, чтобы насытиться – нет, ни в коем случае! – не для того чтобы причинить ей боль, а только затем, чтобы поцеловать ее, только затем, чтобы чуть царапнуть шею клыками и ощутить вкус ее крови, постичь сокрытые в ней тайны... Но я никогда не осмелился бы совершить столь ужасный поступок.

Я высвободил ладонь из ее пальцев.

– Что ты там увидела, Меррик? – быстро спросил я, сглотнув, чтобы подавить голод. Как телесный, так и душевный.

– Несчастья, большие и малые, мой друг, очень длинную линию жизни, знаки, свидетельствующие о силе твоего характера, и многочисленных потомков.

– Перестань, я не могу принять твою интерпретацию. Рука не моя.

– Теперь у тебя нет другого тела, – возразила она. – Разве тело не может измениться под влиянием новой души? Линии на ладони меняются с течением времени. Но мне не хочется тебя злить. Я пришла сюда не затем, чтобы изучать тебя. И не затем, чтобы зачарованно разглядывать вампира. Они уже не раз встречались на моем пути. Я сталкивалась с ними лицом к лицу даже на этих улицах. Я здесь потому, что, во-первых, ты попросил меня, а во-вторых... мне захотелось побыть с тобой.

Я лишь кивнул, ибо не в силах был проронить ни звука от переполнявших меня чувств, и умоляющим жестом попросил Меррик помолчать.

Она повиновалась.

Затем наконец я справился с собой:

– Ты попросила разрешения у старшин на эту встречу?

Она рассмеялась, но по-доброму.

– Конечно нет.