это комплекс организационно-деловых отношений.
А с какими-нибудь препятствиями со стороны администрации ВУЗа вы встречались?
Препятствий как таковых не было. Есть, конечно, определенные сложности, но они больше связаны с системной проблемой бюрократии. Иногда, чтобы оформить серьезную заявку, приходится проходить через несколько уровней проверок. Я не говорю тут о простых запросах типа бронирования аудитории, а о более сложных ситуациях. Да, бывает, что нужно преодолеть 3–4 "круга ада" бюрократической процедуры.
Но всё же хочу сказать, что, несмотря на эти временные неудобства, мы всегда находили решение. Серьезные вопросы требуют больше усилий для их разрешения, это правда. Но в итоге все проблемы удавалось решить. Мы не сталкивались с неразрешимыми конфликтами или противодействием со стороны руководства.
Соответственно, давай я тогда тебе еще такой вопрос задам, немного каверзный. Какие, на твой взгляд, принципы и ценности лежат в основе вашего студенческого патриотического движения?
Главная ценность, которая нас объединяет, это единство намерений. С самого начала, с первого дня зарождения Белого Ворона, когда к нам приходили ребята с разными политическими взглядами, я всегда говорил: "Оставьте свои предыдущие убеждения за дверью. Коммунист ли вы, имперец или кто угодно — не важно. Здесь мы все ради одного общего дела".
Мы объединены желанием помочь нашей стране и приблизить нашу общую победу. Все различия, будь то большевики, имперцы и прочие, здесь неприемлемы и неважны. У нас одно общее дело и одна общая цель, которую мы должны достигать вместе. В такие судьбоносные времена, не время спорить между собой о символах.
Именно это и есть главная ценность, которую я до сих пор продвигаю. У нас место есть всем: центристам, либералам и даже самым традиционным. Я, возможно, самый либеральный из руководства Белого Ворона, в хорошем смысле этого слова.
У нас есть люди с разными взглядами, но мы все делаем одно общее дело и в нашем движении мы — братья. Это наш первый и главный принцип.
Второй важный принцип в нашей организации касается взаимоотношений внутри коллектива, а также нашего отношения к истории Отечества. Мы искренне верим, что отношения внутри команды являются основой для достижения всех остальных целей. Выражая это другими словами: как назовёте свой корабль, так он и будет плыть.
Этот второй принцип подчеркивает необходимость уважения к истории нашей страны, какой бы она ни была. Он напрямую связан с первым и подразумевает, что бессмысленно спорить о том, что было лучше — Советский Союз или Российская империя. Нужно уважать оба эти периода нашей истории.
Также важно уметь уважать разные страницы нашей истории, даже если кто-то считает, например, что следует сносить памятники Ленину как "кровавому тирану", или с другой стороны, убирать памятники царю, как "узурпатору". Такие радикальные мнения игнорируют тот факт, что история нашей страны — это единое целое, которое необходимо признавать и уважать во всем его многообразии. Именно понимая и принимая наше прошлое во всей его полноте, мы можем сделать нашу страну и будущее лучше.
А как твое окружение, не состоящее в Белом Вороне, относится к участию в движении?
Слушай, мое окружение, мои знакомые… Они относятся вполне адекватно. У меня даже есть пара человек, которые придерживаются противоположного мнения. Но это не влияет на наши человеческие отношения.
Допустим, моя деятельность в Белом Вороне. Она, конечно, влияет на меня, оставляет определенный отпечаток. Но это не все, что меня определяет. Я верю, что ни одной деятельности или политической позиции недостаточно, чтобы полностью оценить человеческие качества индивида. В этом смысле да, есть некая корреляция, но об этом, наверное, не в этом интервью.
И мне очень приятно, что мое окружение, с которым я непосредственно общаюсь, занимает нейтральную позицию или вообще этим не интересуется. Даже те, кто не очень к этому относятся и не разделяют мою позицию вообще, они это понимают. И не происходит такого, что «ах ты, кровавый палач, я с тобой общаться не буду». Ну и у меня в том числе такого нет.
Но тем не менее, насколько мне известно, все-таки внутри ВШЭ среди студентов есть некая позиция к Белому Ворону, которая относится к нему крайне негативно. То есть ты бы не мог рассказать о каких-нибудь таких примерах, когда вам приходилось сталкиваться со сложностями? Со сложностями и непониманием со стороны, получается, ваших коллег по учебе?
Ну слушай, дело в том, что я заметил, как многие ребята из Высшей школы экономики, студенты, относятся крайне негативно к нашей позиции. Я это говорю не в обиду им, это просто мои рассуждения. Они, кажется, лишены возможности идти на переговоры, приходить к консенсусу. Их, видно, очень впечатлило появление такого объединения, как Белый Ворон, на фоне либеральной репутации Вышки.
Они готовы списать на нас все подряд: что это проект Администрации Президента, ФСБ, или мы даже наемники Пригожина. Было такое, когда меня причисляли к ЧВК, хотя я к ним никакого отношения не имею. Они списывают это на что угодно, но только не на то, что в Вышке реально могут быть люди с такой позицией.
С ними трудно разговаривать. Я постоянно за диалог, но они сами не очень хотят общаться или боятся, не знаю. И в разные времена нам всячески мешали. Нам и сейчас приходится периодически сталкиваться с подобным, хотя сейчас, конечно, это стало происходить реже. Все это немного подутихло, как и ажиотаж вокруг СВО в целом.
Так или иначе, мы уже стали некой обыденностью для Высшей школы экономики. В свое время даже угрозы убийством приходили от девочек с факультета дизайна. Передаю им особый привет.
И там были различные противодействия, метафорически говоря, в нас как будто гнилые помидоры бросали. Но физических действий против нас никаких не было. И поэтому это стало частью нашего опыта. Просто раньше это происходило гораздо чаще, теперь же, поскольку мы стали некой обыденностью, подобные случаи происходят реже.
Я имею в виду не столько критику в наш адрес, сколько общий ажиотаж вокруг нашей деятельности. Конечно, иногда это все еще происходит. И в эти моменты, можно сказать, радио "Нас несет". Я всегда говорю, что у Белого Ворона глаза и уши повсюду. Так что, когда против нас подписывают петиции, они зачастую попадают к нам еще до того, как будут полностью сформированы.
И такая ситуация остается до сих пор. У Белого Ворона действительно глаза и уши везде. Любая попытка, скажем так, "замочить нас в сортире", мы узнаем о ней заранее, благодаря нашей обширной сети сторонников и сочувствующих нам людей, работающих
