— Она сильно расстроилась из-за смерти родителей, — печально сказал мистер Генри.
— Это же надо, такое выдумать! — взволнованно сказала миссис Троттер.
— Я боюсь, она может оказать плохое влияние на брата, — заметил мистер Троттер.
Пруденс попятилась, схватив Эвана за руку:
— Нет…
— Что, если ее безумие передастся брату? — Миссис Троттер была просто образцом материнской заботы.
Мистер Генри вздохнул:
— Видимо, придется их разлучить.
Миссис Троттер прищурилась, но все же Пруденс успела заметить в ее глазах огонек триумфа.
— Что ж, если вы считаете, что так будет лучше для них обоих… — сказала она неохотно.
Пруденс сжала руку Эвана еще крепче, и они побежали. К двери, через коридор, со всех ног. Взрослые бросились следом, но Троттеры были людьми немаленькими, и в дверном проеме возникла неразбериха, кому пройти первому. Пруденс хватило сообразительности и силы духа, чтобы по пути схватить с подставки серебряную вазу, а с комода в прихожей перламутровую шкатулку, после чего они вырвались из дома и растворились в утренней толпе на улицах города.
Продажа украденных вещей выручила их на первое время. Очень скоро Пруденс поняла, что воспитанная и образованная девушка никому не нужна, а в помощницы скорее возьмут знакомую, которая едва может считать и писать.
Порой Пруденс казалось, что они все время от чего-то бегут. От предательства, от голода, от того дня, когда станет так тяжело, что ей придется вернуть Эвана Троттерам просто ради того, чтобы он мог выжить.
Кабриолет катился по дороге прочь от Брайтона, и Колина все чаще стали посещать мысли, что он совершил колоссальную ошибку.
Ну во-первых, кабриолет был рассчитан на комфортабельное путешествие двух взрослых пассажиров. И дополнение в виде двух непоседливых детей сильно меняло первоначальный план и связанные с ним ожидания. Преимущество еще одной пары глаз, что присматривали за Мелоди, перевешивал Эван, одно присутствие которого вызывало у Мелоди приступы активности. Девочка готова была пойти на все, лишь бы привлечь внимание угрюмого юноши, Эван, скукожившись, сидел в самом углу, со скрещенными на груди руками и застывшей на лице гримасой недовольства. Колин все время ловил на себе его мрачный подозрительный взгляд. Но Мелоди, казалось, совершенно не замечала настроения мальчишки. Она видела в нем просто ребенка, с которым можно поиграть, ведь именно этого она была лишена большую часть своей короткой пока еще жизни.
— Эван, посмотри на меня-я-я, Э-Э-Эван!
Мисс Филби снова и снова ловила Мелоди за секунду до того, как та вывалится из экипажа, и Колин видел, что нервы молодой женщины уже на пределе.
Колин, будучи человеком ученым, стал размышлять над загадкой, которую таила в себе эта совершенно невзрачная на вид молодая женщина. Почему он ловит каждый ее взгляд, отмечает каждый вздох, слышит каждое слово, если почти наверняка после окончания их путешествия они больше никогда не увидятся?
Она выглядела вполне подходящей на отведенную ей должность, да и администратор в театре уверил его, что она человек ответственный и на нее можно положиться.
Чего он ни разу не сказал о Шанталь. Возможно, в администраторе говорит обида за то, что актриса бросила его в самом начале сезона.
Это Колин мог понять. Когда от него ушла Шанталь, это стало для него одним из самых сложных испытаний в жизни. Это и еще смерть матери. Как ни странно, но именно благодаря отцу, которого он ненавидел, у него появился шанс вернуть Шанталь.
Когда он потерял ее, он был, по сути, никем. Всего лишь дерзким сыном известного и богатого ученого, которому отец выделил жалкое пособие. Но теперь Шанталь увидит совершенно другого человека. Сэра Колина Ламберта, человека с рыцарским титулом и обширными поместьями. Баснословно богатого человека. Колин нетерпеливо подстегнул коня, готовясь к встрече с ненаглядной Шанталь.
Мелоди пересказывала Горди Еве одну из бесчисленных пиратских историй. Молодой Эван старался казаться безразличным, но Колин прекрасно видел, что мальчишка внимательно слушает.
Колин мельком глянул на попутчицу, которая нежно, но крепко держала на руках капризного ребенка, и перевел взгляд на южный пейзаж, который поражал какой-то неземной тишиной, несмотря на скрип рессор, терзаемых ухабистой дорогой.
Он был настоящим джентльменом и мог заставить себя не смотреть, как колышется ее грудь в такт покачиванию экипажа или как играющая Мелоди порой оттягивает ворот простого платья, оголяя лебединую шею.
Лицо Пруденс также притягивало к себе взор. У нее были удивительные глаза: огромные, чистого серого цвета, обрамленные длинными густыми ресницами. В контрасте с бледным лицом с мелкими чертами они завораживали его.
А вот кожа и впрямь была какого-то нездорового землистого оттенка.
Колин резко осадил коня, остановил экипаж у обочины, взял Мелоди из рук Пруденс и скомандовал:
— Живо вылезайте!
Пруденс перебралась через Эвана, выскочила на траву, пала на колени и скрючилась от спазма. Но ничего не вышло наружу, поскольку ее желудок был совершенно пуст. Он оставался пустым уже полтора дня.
Последний их завтрак она целиком отдала Эвану, перед тем как пойти в театр, испачкав предварительно свою тарелку, чтобы брат не заподозрил, что один съел весь их черствый хлеб и засохший сыр.
«Будь ты проклята, Шанталь!»
Ее снова скрутил спазм, и она была бессильна перед своей немощью, вызванной голодом, вечным страхом и немилосердной тряской в дороге. Она почувствовала на плече руку. Кто-то сочувственно похлопал ее по плечу. Бедный Эван. Нужно взять себя в руки, пока он не испугался за нее.
Ее тело снова содрогнулось. «Боже, Пруденс, не будь размазней!»
— Боже, Пруденс, какого черта происходит?! — воскликнул Эван испуганно.
— Боже, Пруденс, какого черта происходит?! — эхом повторила Мелоди.
— Нельзя так выражаться, Мелоди, — сказал мистер Ламберт сердитым, но сдержанным тоном.
— Это не я. Это Горди Ева.
Перед заплаканным взором Пруденс предстал шелковый носовой платок. Она взяла платок трясущейся рукой и с трудом села на корточки. Хватит уже ползать по траве! Нельзя давать мистеру Ламберту повод усомниться, что он правильно поступил, нанимая ее на работу. Промокнув глаза и тщательно вытерев рот, она обвела взглядом три пары взволнованных глаз и заставила себя улыбнуться.
— Вы уж простите, сэр. Просто давненько я не пользовалась ничем, кроме своих двоих.
Мистер Ламберт прищурил зеленые глаза и внимательно посмотрел на нее.
— Вы уверены, что не больны? Вы уверены, что дело только в тряске?
