Кэлли покорно вошла в этот радушный круг и положила голову на плечо женщины. Белль нежно погладила ее по спине.
– Ты единственный мой близкий человек после смерти мужа, – стоически воздерживаясь от слез, проговорила красивая и энергичная дама. – Я горжусь тобой, дорогая. Ты запала мне в душу с того самого момента, как я тебя встретила.
– Вы сочувствуете мне, Белль? – обезоруживающе прямо спросила Кэлли. – Я знаю, что сильно отличаюсь от множества современных женщин. Плыву по течению, не предпринимаю ничего для того, чтобы устроить свою жизнь. Просто не могу заставить себя делать то, что не вызывает во мне отклика. Хотела бы я быть свободной, решительной и целеустремленной одновременно. Но тогда бы это был уже совсем другой человек. И возился бы этот человек не с цветами…
– Все так, милая, – согласилась Белль, тяжело вздохнув. Затем опустила руки и отошла на шаг. Ободряюще улыбнулась Кэлли. – Ты мне напоминаешь кошку, которой, чтобы не заскучать, нужен только кончик собственного хвостика. Да… – покачала она головой.
– А вы мне всегда казались ребенком, который, чтобы с ним не стряслось вчера, сегодня вновь смотрит на жизнь бездонным незамутненным взглядом.
– И точно таких я всегда выбирала себе мужей. Мне было безразлично, какие у них странности и привычки. Меня волновала их открытость, неравнодушие к жизни и людям, пытливость… Что это? – Белль Маккензи прислушалась к голосам в приемной.
– Вы думаете… – спросила Кэлли.
– Именно. Клиенты тут как тут.
Вошли Марша и Барбара Шумахер с померанским шпицем на руках. Явились они значительно раньше, чем им было назначено. Марша, как всегда, в розовом – по всему видно, этот цвет она считала для себя выигрышным, хотя у наблюдателей вполне могло сложиться иное мнение. Розовый свитерок, розовая юбчонка, розовое же с искусственной меховой розовой оторочкой легкое пальто… И неужели?! Ну конечно, розовые лаковые ботильоны на ножках. Статная Барбара по весомости и статусу предпочитала искусственному меху натуральный, выбрав норку густо-коричневого цвета. На ее фоне Марша смотрелась как клочок розово окрашенной сахарной ваты на фоне гигантского брикета эскимо. Сладчайшая семейка, жаль, что только на вид, в общении же – напротив, подумала Кэлли, набираясь терпения.
Этот салон Шумахерам порекомендовала мать Кэлли Филлипс.
Мать Кэлли, Ванесса… Она обожала свадьбы как таковые и выходила замуж множество раз только из любви к искусству брачного устроительства. В этом деле Ванесса мнила себя не только энтузиастом, но и экспертом, хотя ее эстетические представления оставляли желать лучшего. И для того, чтобы не сбиваться с ритма и всегда быть в курсе новых брачных веяний, разводиться тоже приходилось часто и поспешно. Она особо не раздумывала ни над тем, ни над другим, поскольку всегда можно было пережениться. Собственно, за этим занятием Ванесса и коротала жизнь после того, как их оставил отец Кэлли.
Девушка никогда не понимала, чем живет Ванесса. Слышала вполуха о ее встречах с подругами, игре в гольф с пожилыми холостяками, о новых ее увлечениях. На жаргоне матери активное времяпрепровождение звалось «сезоном охоты». Рассказывая о своей жизни, Ванесса обычно громко хохотала, не заботясь о том, долетает ли до дочери ключевая мысль сказанного или нет. Кэлли в свою очередь считала неуместным уточнять что-либо или переспрашивать, поскольку реалии жизни ее мамочки менялись вместе с погодой…
Барбара Шумахер подплыла к цветам со спящим шпицем на руках. Сердце у Кэлли заколотилось от волнения. Она поспешила перегородить доступ к своим безответным подопечным.
Но Барбара уже успела ухватить веточку декоративной зелени.
– О, Кэлли, мне не терпится увидеть мои цветы! – театрально воскликнула Марша Шумахер.
– Конечно, пройдемте… – Кэлли пригласила их в смежное к студии помещение.
– Не понимаю, милочка, что за ремесленничество. В создании цветочных композиций вы обязаны ориентироваться на модель платья и текстильное оформление праздничного интерьера…
– Мы именно так и делаем, миссис Шумахер. В моем распоряжении имеются все необходимые эскизы, – корректно отозвалась Кэлли.
– От эскиза до воплощения долгий путь. Результат не всегда бывает тот, который задумывался изначально, – тоном авторитетного возражения объявила дама в мехах.
– В теории, мадам. Поверьте, только в теории. В нашей практике подобных внештатных ситуаций еще не было, – сдерживая раздражение, заверила ее Кэлли.
– Не велика, видать, ваша практика, – буркнула строгая матрона.
– Уж, какая есть, – сухо отпарировала Кэлли Филлипс и поспешила перевести разговор в конструктивное русло, напомнив визитершам: – На прошлой неделе мы с вами обсудили несколько концепций. Поскольку ваша свадьба весенняя, мы условились сделать на этом акцент. Откровенно выскажите свое мнение, – попросила она и распахнула камеру со специальным режимом температуры и влажности, где хранились образцы готовых цветочных композиций.
– О, какая красота! – воскликнула невеста и картинно всплеснула руками.
Кэлли ненавидела себя за то, что была вынуждена делать букет для этой напыщенной дурехи. Ей даже было безразлично мнение обеих заказчиц… Но розовые герберы, розовые лилии и все прочие розовые-прерозовые цветы были неповинны в том, что теперь они составляли розовый конгломерат, разбавленный лишь зеленью стеблей и листьев, смягчавших безалаберность одноцветности.
– Очень, очень… – не находила слов Марша.
– Очень розово, – помогла ей с эпитетом Кэлли.
– Да, верно. Чудесно! Правда, мама?! – с надеждой в глазах обратилась она к застывшей подобно статуе Барбаре Шумахер, но та хладнокровно воздерживалась от каких-либо похвал. – А вы не могли бы еще посыпать все это великолепие розово-золотенькими блестками? – вновь повернулась Марша к Кэлли.
– Это еще зачем? – невольно поморщилась девушка.
– Чтобы сияло! – воскликнула Марша, трепетно возложив руки на грудь. – Сияло так, словно их поцеловали розовые ангелы! Это было бы восхитительно.
– Лапочка моя, если ты этого хочешь, так и будет, – посулила ей мамаша. – Сделайте, как она хочет! – резко повелела она Кэлли.
– Я не думаю, что в данном случае блестками можно привнести изящество в эти композиции, – попыталась защитить свои цветы от такого кощунства Кэлли. – Видите ли, есть та грань, за которую преступать не стоит. Цветы сами по себе прекрасны. Они живые, они благоухают…
– Вы слышали, что я сказала? – возвысила свой голос норковая мадам.
– Если мы посыплем эти цветы всяческими конфетти, это будет смешно. Вы ведь не стремитесь к тому, чтобы ваша свадьба превратилась в цирковое представление! – непримиримо провозгласила Кэлли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
