Но раз дело требовало этой встречи, ей ничего другого не оставалось, как принять эти не очень-то приятные для нее условия. Дело в том, что Сара собиралась замуж за Монахова. Он сделал ей предложение на прошлой неделе, и она сказала, что подумает. Деньги этого бывшего директора «Трансгаза» не давали ей покоя. Она уже спала и видела, как он умирает, а она становится наследницей его огромного состояния. Больше того, она готова была даже продолжать воспитание его сына при условии, что Константин Андреевич соответствующим образом составит завещание. И она, и Монахов прекрасно понимали, чем для обоих будет являться этот брак. Что же касается желания Монахова жениться на Саре, то здесь было все куда проще: он хотел, чтобы после его смерти деньги достались умной женщине, каковой он и считал Сару. Он был уверен в том, что она не бросит его сына, во-первых, и что с умом распорядится его состоянием. Кроме того, Сара была красива и относительно молода…
– Вообще-то это цинично, приходить вот так, ночью, чтобы выудить информацию у человека прежде, чем он узнает о смерти единственного сына… – вдруг сказала Наталия. Она тоже вся напряглась. – Может, уйдем, пока не поздно?
Но оказалось, что поздно. Послышались шаги, дверь отворилась, и они увидели набычившегося крупного мужчину в домашнем шелковом халате.
– Чем обязан? – спросил он низким жирным голосом, но, узнав Сару, сразу же обмяк и расслабился. – Лапуня, это ты?
Наталия почувствовала запах спиртного и тоже слегка расслабилась: в подпитии любой человек более гибок и откровенен, чем трезвый…
– Костя, я не одна… Вот, познакомься, это моя подруга, Наташа… У нее сегодня день рождения… Мы посидели, потом все гости разошлись, а нам вдруг захотелось продолжить праздник… Мы взяли коньяк и приехали к тебе… Ты не сердишься? – Она чмокнула его в мягкое рыхлое лицо и прижалась к нему всем телом.
«Лиса, – подумала Наталия, снимая плащ и вешая его на вешалку, – ну и лиса…»
Монахов, извинившись за свой домашний вид, предложил гостьям пройти в комнату, а сам скрылся в спальне. Вышел он оттуда в джинсах и цветном джемпере.
Пухлый, лысоватый, с маленькими умными глазками и тонкими губами, Монахов не выглядел тем не менее на свои годы. Благодаря природной подвижности и хорошей коже ему можно было дать от силы лет пятьдесят пять, не больше…
– Вы правильно сделали, что пришли ко мне… Если не возражаете, я сейчас быстренько приготовлю что-нибудь на скорую руку… Поджарю мясо, к примеру…
– Нет, это слишком долго…
– Ничего подобного… Пока мы будем пить, мясо будет готово… У меня есть такая специальная печь…
Глава 6
МОНАХОВ
Когда Сара, притворившись, уснула в соседней комнате, Наталия, уже тоже слегка опьянев, задала почти дремлющему Монахову вопрос, мгновенно приведший его в чувства…
– Как вы сказали? Литвинова? Ирочка? Да, конечно, мы были с ней знакомы… – Он оглянулся, словно боясь, что его могут услышать, и уже более тихим голосом продолжал: – Она умерла…
– Я знаю… Понимаете, сегодня, вернее, уже вчера я была на поминках в лицее…
– Да-да, я знаю… Это была моя идея… И мои деньги, разумеется… Но почему вас это интересует?
– Понимаете, я оказалась на этом поминальном обеде совершенно случайно, и знаете, что меня больше всего поразило? То, что никто, кроме директора лицея, не сказал ни слова об Ире… Почему? Мне еще в прошлом году кто-то говорил, что у вас с ней был, кажется, роман… Вот я и подумала, может, вы мне что-нибудь расскажете о ней…
– Вы спрашиваете меня просто из праздного любопытства, я понимаю… Все люди любопытны, а женщины тем более… Я не осуждаю вас… Так что вас интересует: сама Ира или наши отношения?
– Все! Вы человек неординарный, вы просто источаете энергию… Кроме того, вы умный. Вот мне и захотелось узнать, что нашли вы в Литвиновой, и ваше мнение о ее смерти…
– Ирочка Литвинова… Понимаете, она была тоже неординарна, что ни говори… От нее исходил свет. Когда я увидел ее впервые в лицее (у них с моим сыном был конфликт), то понял, что она нуждается в защите… Она, Ирина, была настоящей… Бескомпромиссной, принципиальной, волевой, решительной… Я давно уже не видел таких женщин… Хотя у меня их было, признаюсь, немало… Но вот таких, как Ирина, почти нет… Сегодняшняя женщина гибкая, хитрая, корыстная, хищница и… вы уж извините меня, продажная… Оно и понятно, кто не любит деньги? Уверен, что деньги были нужны и Ирочке… Она и не скрывала это от меня, но спать со мной наотрез отказалась… Она говорила так: вы, мол, Константин Андреевич, можете меня сколько угодно возить на своей роскошной машине, делать дорогие подарки, но спать с вами я все равно не буду… замуж вы меня все равно не возьмете, а так… не хочется грязи…
– Вот так прямо и сказала?
– Представьте, да… У меня были подобные инциденты и с другими женщинами, но они в конечном счете ломались, вы понимаете, о чем я, да? А с Ирочкой это не прошло…
– А зачем вам было так искушать ее? Просто чтобы развлечься?
– Если честно, то поначалу да. Но потом я решил жениться на ней… И знаете, что она мне заявила?
– Приблизительно знаю… Что она любит Самсонова, журналиста…
– Вот именно… И тогда я сделал все, чтобы его взяли в Москву, на телевидение…
– Так это вы его отправили? А разве вы ничего не знали о Захарченко, его друге, который ухаживал за Ирой?
– Нет, меня не интересовали никакие захарченки… Вот Самсонов был действительно помехой…
– И что же было потом?
– Вот посмотрите на меня… Как вы думаете, я могу еще нравиться женщинам?
– Наверное… Вы очень обаятельны…
– Я старая калоша… Но она влюбилась в меня… Ирочка Литвинова полюбила меня… И знаете, как я об этом узнал? Я простыл, а она за мной ухаживала… И потом, когда я выздоровел, у нас была такая страсть… Она вернула меня к жизни…
– Вы хотите сказать, что она стала наконец-то вашей?..
– Почти… То есть страсть-то была, да я подкачал… Но она сказала, что для нее это не имеет значения… Она… мы с ней стали друзьями, хотя она и позволяла ласкать себя… А я страдал… Я не люблю проигрывать…
– А что было потом?
– Я перевел на ее счет в банке крупную сумму денег, чтобы она ни в чем не нуждалась и жила в свое удовольствие, и сказал ей об этом. А потом сделал ей официальное предложение… И вот на следующий день, как раз это было первого ноября, она ко мне не пришла… А второго числа ее нашли на берегу реки… Я ее едва узнал… Над ее лицом поработали раки… Господи, какой ужас!..
Наталия подумала о том, но женщины, связавшие каким-то образом свою жизнь с этим человеком, почему-то заканчивали свою жизнь трагически… Но почему?
– Я не знаю, почему мне не везет с женщинами… Вернее, это им не повезло со мной…
– А сейчас вы собираетесь жениться на Саре?
– Это она вам сказала?
– Нет, просто, когда мы только вошли, вы назвали ее «лапуней», а так обращаются в основном к близким людям…
– Все правильно… Сара чем-то напоминает мне Ирочку… Она такая же решительная, жесткая и организованная… Кроме того, не забывайте, что я живой человек и тоже страдаю от одиночества… По-моему, это так естественно… Да и Сара тоже совсем одна… Я доверяю ей, вот в чем все дело…
– У вас есть сын? – Наталия все то время, что находилась в квартире Монахова, пыталась увидеть где-нибудь фотопортрет Германа, но так ничего такого и не заметила.
– Да. Но он шалопай…
– Что это значит?
– А то, что он совершенно от рук отбился… Учится плохо, учителя на него жалуются… Начал курить, распробовал пиво… А один раз я застал его здесь с какой-то девицей… Понимаете, он же не дурак… Он же понимает, что я люблю его и что все, что есть у меня, рано или поздно будет принадлежать ему… Он считает, что ему все позволительно…
– А где он, кстати? – спросила Наталия дрогнувшим голосом.
– Где? Думаю, что остался ночевать у своих друзей… Ему утром звонили Жорж и Лари… Что вы так удивляетесь? Жора и Валера, если вас так больше устроит… Но им больше нравится, когда их зовут Жорж и Лари… Это самые близкие друзья моего сына и, кроме того, являются сыновьями моих друзей, Зименкова и Котельникова… Мне бы хотелось, чтобы они так и дружили дальше… Тоже шалопаи, как и Гера, но способные и учатся куда лучше его… Я вас не утомил своими разговорами о сыне?
