завтра рано вставать, потому что еще…
— Сонечку везти домой за час до рабочего дня, ага, — снова смеется надо мной друг и тут же получает диванной подушкой по голове. — Еще скажи, что не повезешь.
— Повезу, конечно! А что мне, бросить ее, сказать разбирайся со всем сама, Соня?
— Ну, как делают все начальники со своими подчиненными? Ты об этом? Или из-за большой разницы в возрасте ты решил стать ее отцом? Или папочкой?
— Иди нахер, — кидаю в него вторую диванную подушку и выпроваживаю, закрывая за ним дверь.
И что он прицепился? Конечно, я буду ей помогать, она, как минимум, под боком сейчас, и нам всё равно в одну сторону. Опоздает еще, а там Марина эта… Может, надо всё-таки оторваться с ней? А то что я и правда как монах. Или девственник. Или и монах и девственник. Девушка-то красивая, а я носом кручу, как придурок.
Но просто что-то не то, правда, вот и вся проблема. Никакой другой проблемы совершенно точно нет.
Принимаю душ, ложусь на кровать и пишу Соне смс, во сколько буду ее ждать, чтобы не опаздывала.
Но сообщение остается непрочитанным, может, уснула? Надеюсь, она не заболеет после своей прогулки по дождю, я точно свихнусь без администратора в главном офисе, да еще и Мариной наедине. Не-не-не, если что, сам буду Сонечку лечить, чтобы быстро вернулась ко мне. На работу, в смысле.
Сообщение так и остается непрочитанным, и до меня вдруг доходит: Соня же разбила телефон. По вине моей собаки, а получается, что и по моей вине тоже. Чёрт… Нехорошо вышло. У девчонки и так проблем выше крыши, судя по всему, а тут еще и такая неудача.
Захожу в интернет-магазин и оформляю доставку на завтра в офис к утру. Как раз мы приедем с Западной и Сонечка сразу сможет забрать свой телефон у меня. Скажу, что это за моральный ущерб из-за испуга от моей собаки. В конце концов мне нужно, чтобы Соня была всегда на связи, а я даже не знаю, подлежит ли тот телефон ремонту. Старенький…
* * *
Вот именно сегодня хотелось поспать подольше, но, к сожалению, такого счастья испытать мне не дано. Сам вызвался Сонечку домой перед работой везти, надо выполнять обещания.
В оговоренное ранее время стою у ворот дома Демида и Еськи, жду ее, опираясь на капот и выкуривая сигарету. Давно собирался бросить, но всё никак повода нет, а ради самого себя как-то и не стимул особо.
Она выходит через минуту, вся смущенная и закрытая. Смотрит на меня с прищуром и не спешит подходить.
— Доброе утро, — говорю ей, начиная разговор, потому что сама она явно не решится на это.
— Доброе, — отвечает, и очень мило зевает, прикрывая рот рукой. Глядя на нее и меня на зевок пробирает, и стоим с ней как два дурака в семь утра на улице и зеваем.
— Едем?
— Может, я всё-таки сама? — почему-то снова пытается съехать. А в чем прикол-то? Машиной же удобнее намного. — Не хочу вас своими проблемами нагружать, да и…
— Что? — спрашиваю, выбрасывая окурок.
— Вы курили, запах будет, а у меня аллергия…
— А… — черт, вот я бестолочь. Сам же только вчера видел, как она чуть не задыхалась у автосервиса, сказала мне, что это из-за острого запаха в моем кабинете. — Стекла опустим, быстро выветрится. Садись, Сонечка, едем.
Я заметил, что уговаривать ее — дурное дело. Проще рыкнуть и она сразу сдается, иначе мы так на месте топтаться можем ой сколько времени, которого нет.
Она наконец-то садится в машину, я опускаю стекла, как и обещал, и еду к ней домой. Я помню, где живет, память на местность у меня хорошая, подвозил ее пару раз.
— Телефон сильно разбился? — спрашиваю ее, чтобы разрядить тишину, в которой мы едем.
— Да, экран отвалился… Кажется, ремонт ему тоже не светит.
Она говорит это очень грустно и я вспоминаю свои догадки по поводу того, что ей не до покупки телефона сейчас. Зарплатой я не обделяю, конечно, но я ведь не знаю, как строится ее жизнь за стенами работы, мало ли, что у нее там происходит.
— Сонь, тебе нужна какая-то помощь? — спрашиваю быстрее, чем успеваю подумать, и замечаю, с какими удивленными глазами Сонечка поворачивает ко мне голову.
— В каком смысле?
— Да в любом, — пожимаю плечами. — Хотя бы во вчерашней ситуации.
— Разберусь сама, — она хмурится, явно не хочет рассказывать. Я понимаю ее, тоже не трепался бы с кем попало о таком. Но я не кто попало! — Это просто недоразумение, не знаю, что вы там себе придумали.
— Я вообще ничего не думал, Соня, — говорю ей, паркуясь во дворе ее дома. Ну и райончик… — Жду тебя тут?
— Да, — кивает Соня, — я быстро, только переоденусь.
Она уходит, а я выхожу из машины и закуриваю на улице, чтобы Соне не воняло дымом, с ее-то аллергией… Тьфу.
Глава 8. Соня
Ну пожалуйста… Ну пожалуйста, открывайся, я очень тебя прошу!
Дверь не поддается, и в квартире никаких признаков жизни. Шумоизоляция тут никакая, если бы там кто-то разговаривал, было бы слышно в подъезд.
Я открываю ключом замок, но дверь всё еще закрыта изнутри на другой. И хоть танцы с бубнами тут устраивай, толку никакого не будет.
Я барабаню в дверь кулаками и пару раз от бессилия стучу по ней ногой, больно ударяясь пальцем, но толку вообще никакого!
Раньше тетя Катя с дядей Юрой так не пили… Да, они никогда не были приятными людьми, никогда нормально ко мне не относились. Каждый раз я слышала слова, что испортила им жизнь тем, что свалилась на голову и всё прочее. Но до моих семнадцати в целом было довольно сносно. Я не трогала их — они не трогали меня. Я сама старалась зарабатывать, чтобы позволять себе вкусняшки или какие-то недорогие вещи, потому что от них, конечно, ждать не приходилось, и мы могли нормально уживаться. В любом случае я благодарна им, что меня не отдали в детский дом, потому что, если бы не они, оказалась я бы там очень скоро, ведь других родственников у меня нет.
Но последние пару лет… Они пьют. Сильно. И упиваются до такого состояния, что разбудить их почти невозможно. Это не каждый день происходит, но уже чаще, чем раз в неделю, и меня это тревожит. Потому что когда они пьют, в них просыпается агрессия, и я даже пострадала
