пожалуй, лучше уж общаться с ним. Настоящие друзья такого себе не позволяют.
* * *
— Ну, и чего мы с ним делать будем?
— Хрен его знает. Я не смогу убить человека.
— Но нам сказали сделать так, чтобы он молчал.
— И что? Можно как-то по-другому заставить его молчать. Не знаешь, что ли?
Голоса слились в сплошной шум. Как изображение в кино внезапно замыливается, а потом снова обретает четкость. Но голоса были знакомы. Это были голоса моих друзей. Или это и вовсе были не друзья? Я прокашлялся и голоса замолкли. Судя по тому, что я чувствовал ладонями — я был все еще в гараже. Глаза открываться отказывались. Я помню всего лишь два дня своей жизни, но ощущения были, словно прошла неделя. Ужасные сны, какие-то непонятные фантазии, потери сознания. Но если до сего момента меня складывалось впечатление, что у моей головы явные проблемы, то эти голоса…
Я решил не прикидываться, словно я ничего не слышал и открыл глаза. В сумраке гаража стояло пять фигур. Пятого я еще не видел, но когда он обернулся, его зеленые глаза светились, словно два фонаря.
— Что здесь происходит? — я попытался подняться на локтях, но земля подо мной была мягкой. — Я снова сплю?
— А что, похоже, что ты спишь? Быть может, тебе мерещатся твои копии в странных одеждах? Или башня? Или я?
Последняя фраза завела меня в тупик и уже готовое сорваться с языка «нет», застряло во рту.
— Похоже. Очень похоже, — попытался выкрутиться я и даже попробовал встать на ноги. Может, я, когда падал, ударился головой и просто не пришел в себя? — Почему мои друзья затихли?
— Кто тебе сказал, что это твои друзья?
— А… Ну… — я был ошарашен. Простой факт легко ломался элементарной логикой. Ведь я действительно думал, что они — мои друзья, лишь потому, что они мне так сказали. Хотя стоп, девушка, которой я звонил!
— Девушка, которой ты звонил? — зеленоглазый ухмыльнулся, точно прочитав мои мысли, — Ты хочешь, чтобы я и ее привел сюда, в доказательство того, что все здесь происходящее — лишь один большой фарс. Ты ведь дозвонился только ей.
— Мне звонил издатель!
— Я не могу учесть все факторы, сам понимаешь, — мой собеседник развел руками, ведь человеческая жизнь сложна, в ней много связей и чтобы оборвать все, нужно потратить очень много времени. Очень. А ты очнулся слишком рано. Я еще не успел все подготовить.
Я расслабил руки и рухнул обратно на землю. На самом деле, лежать так было даже удобнее.
— Подготовить? Что, к чему? Зачем?
— Ты задаешь слишком много вопросов.
— Мне интересно, что происходит. Второй день творится всякая дичь, а я не понимаю ровным счетом ничего. Я даже не знаю, кто я.
— А вот это уже лучше. Тебе и не нужно знать, кто ты. Скоро все это будет неважно.
Вспыхнуло пламя и какая-то трухлявая деревяшка под самым потолком гаража начала коптить бетонную плиту. Я рассмотрел перекопанный пол и замершие фигуры.
— Они живы?
— Да, в некоторой степени они пока что живы. Но ты должен понимать. Все не так просто. Жизнь шире, чем вы, люди, представляли себе. Жизнь — это энергия. Преобразование. Поглощение и отдача. Живых существ гораздо больше, чем вы думали.
— Это прекрасно, ученым будет, чем заняться, но скажи, зачем я здесь? Зачем я нужен?
— Так надо. Тебя устроит этот ответ?
— Нет. Я решительно ничего не понимаю.
— Хорошо, что ты ничего не помнишь. Я вижу, что ты действительно не вспомнил ни своего прошлого, ни имени. Значит, наш первый этап прошел успешно.
Тут зеленоглазый смахнул пылинку с одной из замерших фигур.
— А знаешь, никто из них не доживет до следующего дня.
— Ты так и не объяснил ничего.
— Тебе правда так нужно знать? — он сморщил лицо.
— Да.
— Ты же все равно забудешь.
— Сейчас мне это важно.
Я уже смирился с тем, что встать не получится, но неприятный холод от земли полз по ногам и от этого ноги онемели совсем.
— Ладно. Расскажу, — зеленоглазый повалил одну из фигур на землю и уселся на нее сверху. — Так удобнее, — цинично заметил он.
— Ближе к делу. Почему я?
— Потому что у тебя широкие взгляды. Стереотипное мышление очень портит мозг. Практически убивает его. Однообразные задачи, простая жизнь, узкий круг интересов — такие люди доводят свой разум до отупения хуже приматов. Даже те, кто обычно показывает свой интеллект — ничуть не лучше.
— А я, по-твоему, оказался лучше?
— Я не люблю так говорить. Ты — другой. Тебя проще изменить. Как раз то, что нам нужно. Хотя все оказалось не так легко, как я думал.
— Я даже не знаю, радоваться мне или горевать, — мрачно заметил я.
— Ничего не делай. Ты просил рассказать — я рассказываю. Эмоции здесь вообще лишние. Ты станешь другим. Сегодня. Здесь. Закроешь глаза в последний раз в этой жизни.
— Если ты хотел меня напугать, тебе это не удалось. Совсем.
— Так и хорошо. Ты и должен быть бесстрашным. Тебе предстоит нести новое людям. Скоро их мир изменится. Совсем.
— Всех съедят?
— Не всех, но многих, — признался зеленоглазый. — В вас сосредоточилось слишком много ресурсов и энергии.
— Ты имел в виду — в наших руках?
— Нет, я точно выразил свою мысль. Пора.
— Пора?
— Переходить на новый уровень, как у вас любят говорить. Остатки твоей памяти сотрутся и ты станешь нашим голосом. Не будет ни эмоций, ни чего-то другого, что помешает тебе стать великим. По-своему великим. И, главное, полезным нам.
Я закрыл глаза, послушно, не сопротивляясь. Холод и сырость от земли в гараже исчезли. Было просто темно. И тихо — ни единого звука. Потом сквозь веки стал проникать свет.
— Ага. Я решил, что пора дать тебе возможность вернуться.
— И? — я покрутил головой, вращаясь в удобном кресле за просторным столом.
— Все, что я хотел, получилось. То, чего когда-то хотел ты — тоже. Всего три года. Три года, а ты — глава крупной фирмы.
— И чем она занимается?
— Переработкой. А на выходе — чистая энергия, — зеленоглазый одет в бежевый костюм и сияет ослепительной улыбкой.
— Может, у нее и название есть?
— Прометей.
— А, как тот, кто дал людям огонь и подарил жизнь?
— Именно. Мы тоже дарим им жизнь. Ту, которую они хотят.
— То есть?
— Подойди к окну.
Я встал с кожаного кресла и направился к стеклу. Судя по виду из окна, это был приличный этаж. Не совсем башня из сна, но тоже довольно высоко. Внизу
