— Ребята, — сказал он. — Ребята! Я знаю, что делать: надо закрыть весь центр для машин.
— Ага, и ходить от Белорусской до Лубянки пешком, — заржал Толян, чье толстенькое пузико и короткие ножки передвигались исключительно на «опеле».
— Нет, не обязательно пешком. На велосипедах! А что? Стоянки муниципальных велосипедов… Нет, если хочешь, можно и свой иметь. Ставишь машину на парковку, а дальше педали крутишь… И воздух чище будет…
— Ну да, прикинь, какой-нибудь банкир на велике, и охрана за ним педали крутит!
Все заржали. Один только Петя Мамолов, грустно глядя на приятелей большими синими глазами, сказал без тени улыбки:
— А я?
— Что ты?
— Я не умею ездить на велосипеде. Как же мне быть?
Он был так печален и так расстроен, словно и впрямь ехать ему завтра в центр на велосипеде.
— Да? — Марк несколько растерялся. Но тут же в голову пришла другая прекрасная идея. — Знаю! Нужны велорикши!
— Что?
— Ну, велорикши — это велосипед, у которого вместо багажника — вполне комфортабельная коляска. Я недавно по телику видел. В Индии таких полно!
— Так то в Индии, — протянул Петя.
Короче, они не оценили прекрасную идею. Хотя даже сегодня, на трезвую голову, она казалась Марку не столь уж дурацкой.
Он уже вкалывал вовсю, когда в коридоре его поймала за рукав миловидная женщина, тащившая на буксире девочку лет восьми-девяти — белокурое создание в расшитых цветочками джинсах, кофточке с какими-то пухляшками на рукавах и туфлях на платформе.
— Марк, я вам звонила. Я Светлана, соседка тети Раи, вы обещали посоветовать нам врача.
Все-таки Акела опять промахнулся. Ну почему он решил, что она обязательно будет уютной и с ямочками на щеках? Ничего подобного: невысокая, стройная, бюст, правда, вполне, но личико типичной замотанной горожанки, безо всяких там ямочек. Короткая стрижка, светло-русые волосы. Деловой костюм.
— Да-да, я помню. Антонина Ивановна пока занята. Вы можете подождать?
— Мы подождем, конечно. В смысле она подождет, а я подойду минут через сорок, ну, в крайнем случае через час. Так можно?
Марк несколько растерялся, но, с другой стороны, может, у нее дела. Тут страшное подозрение закралось ему в душу: а вдруг она попросит безотказного племянника тети Раи присматривать за ребенком? Марк взглянул на девочку еще раз. Большие серые глаза смотрели невинно-глуповато, но он уже повидал немало детей в кресле и знал, что этот ангельский тип — самый худший тип ребенка: никогда не знаешь, что и когда он учудит. Поэтому он быстро сказал:
— Боюсь, что девочке придется ждать одной. Мне надо работать, а потом у меня конференция…
— Не беспокойтесь, она прекрасно посидит и подождет в коридоре. И никуда не денется. Правда?
В тоне мамы явно прозвучал металл. Дитя послушно кивнуло и, освободив ладошку из маминой руки, направилось к диванчику.
— Ну вот. — Молодая женщина робко улыбнулась и добавила: — Я вернусь через час.
Она поспешила к лестнице. Глядя ей в спину, Марк невольно подумал, что, хоть она и произвела впечатление крайне замотанной и уставшей, ножки у нее ничего. И не только ножки…
Бог знает почему эта мамаша вызвала у Марка такое раздражение. Может, потому, что он всегда любил детей и в его несколько патриархальном понимании мама должна сидеть рядом и держать малышку за руку. Особенно в трудную минуту. А ведь для большинства детей визит к зубному врачу — это и есть трудные минуты жизни. Виноваты в этом сами родители, которых в детстве тоже запугивали визитом к стоматологу. Да и сейчас нередко приходится слышать на улице что-нибудь вроде «Не ешь третий чупа-чупс, а то зубы будут плохие и доктор тебе их вырвет». Наверное, должно смениться несколько поколений людей, привыкших к нормальному медицинскому обслуживанию с самого раннего возраста, тогда они сумеют внушить своим детям, что забота о своем любимом тельце должна опережать заботу об одежде и автомобиле. Старательно выкинув Светлану из головы, он пошел работать дальше.
И ведь как назло… Сегодня нашему дантисту попался исключительный экземпляр — малохольная девица, страдающая патологическим страхом. Сначала она без умолку говорила, глядя на него остановившимися от ужаса огромными глазами. Беспардонно перебив девушку, Марк попросил-таки ее открыть рот. Она кивнула и продолжала трещать. Понятно. Попробуем по-другому. Надо перехватить инициативу в разговоре.
— Как вас зовут?
— Виктория.
— Какое красивое имя. Поистине королевское. Вы знаете, что Англией долгое время правила королева Виктория?
— Да, мама назвала меня…
— А можно, я вас буду звать просто Вика?
— Да…
Пока она улыбалась в ответ на его самую шикарную улыбку, Марк осторожненько пристроил ее голову на подголовник, успел цапнуть со стола инструменты и поднес их к плотно сжатым губам со словами:
— Ну, королева, давайте аккуратненько посмотрим, что там у вас…
Не тут-то было. Невозможная девица выдернула голову из-под его рук; не поверите, она скользнула в кресле вниз, юбка при этом поползла само собой вверх, и Марк обалдело уставился на кружевные красные трусики. Миновав совершенно деморализованного врача, вооруженного зеркальцем и зондом, она вернулась-таки в исходное положение, оправила подол и разразилась слезами. Из соседнего бокса выглянула Таня, коллега. Вопросительно вздернула брови. Марк покачал головой. Татьяна оглядела девицу, его, уже взмокшего, хмыкнула и исчезла.
— Катерина, налей девушке успокоительного.
Катя быстренько сунула истеричке пластиковую рюмочку, наполненную редкостной гадостью. Сам Марк пил такое один раз — во время дежурства в детском отделении, — после того, как первый и единственный раз в жизни грохнулся в обморок. Проглотив лекарство, девушка выпучила глаза и даже на секунду перестала рыдать. Воспользовавшись затишьем, он демонстративно положил инструменты в лоток и, мило улыбаясь, спросил:
— Вам лучше? Ну и славненько. Тогда идите. Женский туалет прямо в конце коридора. В таком виде нельзя выйти на улицу — тушь потекла, и вообще, какого черта вы так накрасились — ведь шли к стоматологу, а не на Тверскую. Впрочем, дело ваше. Как умоетесь, если хотите, загляните ко мне — я дам вам телефон частной клиники; они там делают общее обезболивание чуть не у входной двери — укольчик сильнодействующего препарата, а потом уж, когда вам сделается все равно, проводят необходимые манипуляции. Так что даже удаление должно пройти без особых проблем, а уж пломбу и не заметите, как поставят.
Это был не блеф, его приятель и правда так работает. Что делать, истериков довольно много.
