а снайпера сидят близко,
здесь не нужно соблюдать такие строгие меры безопасности, как
там. В этом времени командира можно было легко отличить по богатой отделке мундира, а сама униформа почти всегда была ярко окрашена. В век, когда полностью отсутствует радиосвязь, иным способом получить представление, кто где находится на поле боя, попросту невозможно.
Итак, снайперы команды Артёма методично выбивали низший и средний командный состав противника. Шведские генералы могли хоть пополам порваться, но командовать рядовыми постепенно становилось просто некому. Всех, конечно, не перестрелять, но управляемость полками нарушена основательно… Наблюдая за всем этим в прибор ночного видения, Катя какой-то частью своей души даже пожалела шведов. Озверевшие от холода, голодные русские гвардейцы просто сметут их к какой-то матери.
А вот и гвардия. Дружное «виват!» пополам с «ура!» — как это знакомо. Хоть из истории, хоть… Впрочем, нет. До последних событий дома, в которых «Немезида» приняла самое активное участие, им ни разу не приходилось работать в такой плотной сцепке с пехотой, создавая условия для атаки. Специфика, знаете ли. Эпоха многомиллионных армий и массовых штыковых атак к их времени уже прошла. А здесь она, по сути, только обретала знакомые формы, начиная от выправки, единообразия мундиров, унификации боеприпасов и заканчивая методикой штыкового боя.
На какой-то миг Катя почувствовала себя марсианкой из «Войны миров». И это не радовало: уэллсовские пришельцы плохо кончили, так как забыли, что существуют микробы. Кто-то из читателей говорил, что, дескать, не могла продвинутая цивилизация не подумать об иммунитете от незнакомых микроорганизмов, на что другой возразил: «Если у них стерильный мир, где всех вредных бацилл извели тысячи лет назад, то да, могли и забыть». Мир XXI столетия в каком-то смысле тоже был стерильным, хоть по медицине, хоть в военном деле. Расслабляться не стоило. Их здесь всего четыре десятка, «галантный век» проглотит и не подавится, если дать слабину.
6
Что самое хреновое — Карл начал приходить в себя, когда они втроём тащили этот «подарочек», скрываясь ото всех — по дну неглубокого овражка. Дёргающийся и мычащий пленник представлял собой неудобную ношу, потому сетку с ним просто уложили в снег. Включив фонарик, Катя снова посветила ему в лицо. Неистовое, на грани безумия, бешенство в глазах короля — ещё одна его «визитная карточка». Кляп во рту не давал орать во всю глотку, но и неразборчивое мычание было несложно понять: наверняка призывал все кары небесные на головы нечестивцев, осмелившихся пленить августейшую особу. Луч фонарика, ударивший по глазам, заставил его зажмуриться и сделать попытку отвернуться.
— Я сожалею о случившемся, — чётко выговаривая шведские слова, произнесла Катя, заметив, как пленник при этом перестал дёргаться: слушал. — Но, если вы будете нам мешать, я вас снова ударю.
Ответа она не ждала, но, судя по всему, упомянутая процедура не понравилась Карлу с первого раза. Пленник затих и больше не пытался брыкаться… Были у неё подозрения насчёт того, почему он перестал дёргаться: это шведский язык. Она хорошо усвоила его за последние полгода, даже умудрялась более-менее достоверно копировать произношение Юхана — уроженца Сконе[5], а там, по словам парня, до сих пор чувствовалось влияние датского языка. Не иначе сейчас король прикидывает, не была ли эта история результатом заговора своих. Ну, ну, пусть думает. Пока его голова занята мыслительным процессом, проблем он создавать не будет. И это хорошо.
— «Океан», я «Река-один», «посылка» на месте. Встречайте. Два, три, четыре — отход.
— Всем позывным, я «Океан». Финиш. Всем — отход. «Волна», как слышите? Приём.
Дитрих не отозвался: он не включит рацию, пока дело не будет сделано. Скорее всего, пошёл в атаку вместе с гвардией, за него переживали больше всего… Неизвестность — худшая из пыток. Всё, что им оставалось — надеяться на лучшее и методично делать своё дело. Они выкрали шведского короля. Но самой сложной будет вторая часть плана — оперативно доставить «посылку» адресату, который сейчас находится где-то на полпути к Новгороду.
Почему самой сложной, спросите вы? Ну, хотя бы потому, что похищение самодержавного монарха, каким был Карл XII — это грандиозный международный скандал, казус белли в полный рост. Другое дело, что Россия и Швеция уже были в состоянии войны и король по факту был военнопленным. Но такие тонкости вряд ли будут волновать того же генерала Шлиппенбаха, на поиски короля он бросит все имеющиеся силы и ресурсы. «Немезида» уже в курсе, что этого военачальника стоит опасаться. Он был не в пример опытнее, умнее и осмотрительнее своего государя. А значит, вывозить пленника придётся так быстро, как это только возможно… по нынешним временам.
7
«Карету мне, карету!» — восклицал герой Грибоедова. Но, глядя на это… сооружение на колёсах, хотелось воскликнуть: «Валерьянки мне, валерьянки!» Интересно, на какой свалке его нашли? Облезлая краска, толстые ремни вместо рессор, которые вызывали желание срочно их заменить, мутные стёкла с трещинами. Хорошо хоть это крытая карета, а не телега, да и колёса успели слегка подправить, чтобы не отвалились по пути.
В это… средство передвижения уже запрягли четвёрку затрофееных у шведов лошадок, а на место кучера готовился усесться Матвей — один из солдат, которых Дитрих оставил нарочно для этого случая в расположении подразделения. Люди XXI века не умели обращаться с лошадьми, это крайне удивило немца, который всегда считал, что четвероногий транспорт будет вечным. Когда группа захвата и страхующие приволокли «посылку», всё уже было готово для транспортировки пленного. Оставалось только развязать его и усадить в карету. А это, зная бешеный нрав Карла, будет очень непросто сделать.
Пленного вытряхнули из сетки-носилок прямо на снег, затем поставили на ноги и перерезали верёвки, стягивавшие конечности. Кляп он уже выдернул изо рта сам — закашлявшись при этом. Быстро и затравленно огляделся: вокруг него молча стояли не то люди в белых одеждах, не то снежные призраки. Всю сцену подсвечивал очень яркий бело-голубоватый луч фонаря в руках одного из них.
— Кто вы такие?!! — заорал он, пытаясь скрыть свой испуг под маской гнева. — Как вы посмели! Я король!
— Нам это известно, ваше величество, — своим «фирменным» ровным голосом сказала Катя. — Извольте следовать за мной.
— Вы саксонцы? Датчане?.. Шведы? — последнее Карл произнёс свистящим от ненависти шёпотом.
— Нет.
Сказано это было совсем буднично, но короля будто ударили. Едва до него дошёл смысл этого коротенького слова, и он понял, что имеет дело с русскими, то чуть не потерял сознание уже по собственному почину. И бог знает, чем бы закончилось это представление, если
