себя внимание, а в это время парни тихо и быстро вспороли бы противоположную стенку палатки и упаковали бы его величество в лучшем виде. Сейчас всё будет иначе.
Понятный бойцам жест: снять охрану. Сама — в обход. Туда, где на полотнище походного жилища виднелась чёткая тень короля.
Мозг холодно отсчитывал мгновения и шаги. На ходу вспоминались важные детали: писали, что у Карла был высокий болевой порог. Значит, его нужно вырубать сразу и качественно, чтобы упал и не мяукнул, иначе на вопли вся шведская армия сбежится. Придётся работать по старинке — коротким ударом снизу-сбоку в челюсть, вызывая сотрясение и потерю сознания.
…Шорох у входа король расслышал очень хорошо. Видимо, никаких нехороших подозрений у него не было, так как он даже не счёл нужным оторваться от работы с бумагами. Чего мог бояться король шведов посреди шведского же лагеря, правда? Но когда полог отдёрнулся и в проёме предстало …снежное привидение, не иначе, его величество, чуждый всякой потусторонней мистики, мгновенно схватился за шпагу.
Сзади раздался звук — вроде свиста. Оглянуться молодой король уже не успевал, лишь развернулся боком …и чуть не заорал. «Чуть» — потому что и этого сделать не успел. Из-за распавшейся на две половины плотной ткани вылетел ещё один белый призрак — прямиком к нему — и сделал всего одно резкое движение рукой.
Мир для короля шведов померк.
Интермедия
…Две едва различимые тени скользнули к забору и преодолели его практически бесшумно. Выучка никуда не делась, несмотря на два месяца плена.
По ту сторону забора тянулся длинный пустырь, заросший бурьяном в половину человеческого роста. Бесшумно там не пройти, шорох травы взбудоражит собак, которых постоянно прикармливали …гостеприимные хозяева. Поднимется лай, а это последнее, что им сейчас требовалось. Потому двое осторожно пошли вдоль забора. Дальше заброшенный частный дом за искорёженным забором, там можно осмотреться и двигаться дальше. У крайнего дома их ждут.
Расстояние менее пятисот метров они преодолевали больше часа: осторожничали. Но вот и конец их пути, конец мытарств. Впереди смутно проступило серое пятно — старенький автомобиль, о котором было условлено. Там их ждали сопровождающий из местных, одежда, деньги и «чистые» документы. Отсутствие оружия также было оговорено заранее: незачем «палиться» со стволами, это ненужный риск. Устроить проблемы любому, кто что-то заподозрит, один из них мог и без оружия.
Силуэт сопровождающего они разглядели только в десятке шагов от машины. Наконец-то можно выпрямиться…
…Глухой хлопок — и первый, мгновенно сложившись втрое, с громким шорохом свалился под ноги второму. Тот, едва не споткнувшись, тихо чертыхнулся: не сразу понял, что произошло. И тут он наконец заметил, что «сопровождающий из местных» наставил на него тускло, едва заметно блеснувший ствол с глушителем. Второй успел даже испугаться, открыл рот, но крика не последовало, потому что прозвучал второй глухой хлопок…
Луч фонарика показался вспышкой молнии. Зазвучали два негромких голоса — мужской и женский.
— Ты знала, что планируется побег, и не подавала виду?
— Всё шло к тому, что их, при провале побега, действительно могли обменять. А так — «попытка к бегству» и законная пуля…
Разговор продолжился значительно позднее, когда переполох улёгся.
— Мы и правда могли бы придержать их на обмен.
— На обмен у нас и так хватает, полно безмозглых с набитыми свастонами. Но эти… У них нет другой цели, кроме неограниченной власти над жизнями людей. Идеология — это фиговый листок, жалкая попытка успокоить совесть: мол, я ж не просто живодёр, а во имя высшей цели. Такие жить не должны.
— Не скатись в ту же ересь.
— Таких, как я, тоже быть не должно, вообще-то…
5
Шума всё-таки избежать не удалось.
Едва король рухнул на утоптанный земляной пол, как в стороне послышались встревоженные голоса: кто-то особо бдительный всё же заметил нездоровую возню в монаршей палатке и около неё. Или не заметил, а только заподозрил? Надо побыстрее завершать операцию и уходить. Луч света в лицо обеспамятевшему человеку на полу — мало ли, вдруг не король, а офицер, похожий на него. Нет, он. Карл Двенадцатый собственной персоной — молодой человек восемнадцати лет, с нетипично короткой для своего времени стрижкой и характерными для семейства Ваза чертами лица — с лёгким налётом вырождения. Катя единственная из всего подразделения видела раньше многочисленные портреты и фотографию черепа шведского короля с огромной сквозной дырой от пули. Именно поэтому её и отправили на такое ответственное задание — она одна могла с гарантией опознать цель.
— Он, — тихо сказала она, включая рацию. — «Океан», я «Река-один», «шторм».
— Принято. «Прибой», команда «ноль». «Прибой», как поняли?
— «Прибой», вас понял. Выполняю.
Пока парни вязали обеспамятевшего пленника, Катя сняла автомат с предохранителя и затаилась у входа. Затевать пальбу сейчас очень нежелательно. Тишина в королевской палатке для шведов может быть просто подозрительна, но стрельба очередями в белый свет демаскирует их без вариантов.
И тут в шведском лагере что-то сильно грохнуло. Раз, второй, затем два следующих взрыва слились в один. Правильно, это Стас поработал. Теперь у группы захвата есть буквально десяток секунд — пока шведы отвлеклись на огненные облака, возникшие на месте зарядных фур.
Такие сетки из прочных тканых полос обычно использовали для переноски раненых, но в этот раз в неё уложили пленного. Скорее на выход, пока шведы не опомнились. Пока сам король не очухался и не начал брыкаться — насчёт «орать» не получилось бы, бойцы соорудили натурально королевский кляп из куска покрывала с его собственной походной постели… Как на грех метель стала быстро утихать. Скорее. Скорее. Вон туда, где низкорослый кустарник между кривыми деревьями, в стороне от лагеря. Там пересидеть, пока начнётся настоящий шухер — пойдут в атаку гвардейские полки. После этого можно будет хоть слона выносить, шведы тогда будут очень заняты вопросом самосохранения.
Двадцать секунд. Тридцать. Всё, они в укрытии. Огляделись. В лагере шведов из хаоса начал выкристаллизовываться некий порядок — толковые там были офицеры, надо отдать им должное. Кто-то побежал доложиться королю, обнаружил отсутствие оного и следы борьбы. Сообщил своим — и хаос только усилился. Но что-то было не так — в смысле, для шведов не так — ведь «ноль» означал, что за дело принялись не только подрывники. Один за одним стали падать на землю те толковые шведские офицеры, которые пытались навести порядок. Благо выцелить их было несложно: шляпы в перьях, кафтаны обшиты галунами. Всё для того, чтобы их можно было различить их на поле битвы хоть ночью, хоть в метель,
