«Только не моей женой, – думал Фредерик. – Она меня быстро утомляет. И никогда из нее не получится послушная жена, из мадам Каролины. Однако с ней хорошо скакать верхом, разговаривать, танцевать – одним словом, быть ей хорошим кузеном».
Ей хотелось побольше узнать об Англии, и, когда они ездили верхом целой компанией, он старался, чтобы их лошади скакали рядом – лишний повод поговорить с ней.
– Любят ли в Англии верховую езду? – любопытно выспрашивала она.
– Невероятно, я думаю, у нас самые лучшие в мире скакуны.
«Куда там, – ехидно думала про себя Каролина, – у вас все самое лучшее в мире».
– А ваши братья и сестры… они тоже увлекаются верховой ездой?
– Мой брат, принц Уэльский, очень любит упражняться. Он не только ездит верхом, но и управляет фаэтоном, каретой. Он считается одним из лучших всадников страны.
– Люди всегда хвалят принцев.
– Что вы имеете в виду?
– Принцы и принцессы всегда всех во всем превосходят. Любая хорошая черточка в них сразу выдается за совершенство. Возьмите, к примеру, меня. Люди называют меня прекрасной принцессой Брунсвикской. А что вы думаете по этому поводу?
– Это не далеко от правды.
– Льстец! – рассмеялась она. – Вам так не кажется. Вы думаете, что я всего лишь сносная кузина. О, не воображайте, господин Йорк, что я приглашаю вас к флирту. Отнюдь нет. Если бы я захотела пофлиртовать, нашлось бы много желающих.
– В этом я уверен.
– И мне не хотелось бы ненароком обеспокоить милорда, даже если бы он имел такие намерения, я должна разочаровать его.
– Как зло вы говорите.
– Зато складно, – громко рассмеялась она. – У меня не больше желания стать вашей женой, чем у вас жениться на мне. Давайте не заблуждаться на этот счет.
– Жениться? – задохнулся герцог.
– Будем честными. Когда сын короля навещает принцессу, такие намерения всегда витают в воздухе. Ваш визит, сэр, своего рода инспекция. Прошу вас, не отрицайте этого. Я только хочу, чтобы вы зря не беспокоились.
Она хлестнула лошадь и ускакала, герцог удивленно смотрел ей вслед. Какое странное создание! Что она имела в виду? Просто кокетничала? Упрекала, что он не ухаживает за ней, или, наоборот, предупреждала, чтобы он этого не делал? Он пытался догнать ее. И увидел, как она подскакала к высокому военному, прекрасно держащемуся в седле.
Они ехали рядом, принцесса обернулась и посмотрела на герцога. Ему было ясно, что она не хочет, чтобы он присоединился к ним.
Герцог отстал и поехал с остальной компанией. Жизнь странно устроена при брунсвикском дворе, решил он, а самое странное, пожалуй, – это поведение принцессы Каролины.
* * *
Из Англии прибыл гонец с письмами и пакетом для герцога Йоркского. К его изумлению, в пакете он обнаружил ожерелье и серьги с восхитительными бриллиантами.
Герцог прочитал письмо, сопровождавшее драгоценности, оно было подписано королем.
Его отец писал, что герцог Йоркский, очевидно, желает сделать подарок своей кузине Каролине, и с этой целью он посылает эти бриллианты.
Герцог оценивающе разглядывал бриллианты несколько минут. Он вынул ожерелье и внимательно осмотрел камни. Подарить их Каролине было равнозначно тому, чтобы сделать ей предложение руки и сердца. Об этом не могло быть и речи. У него не возникало желания жениться на Каролине. В то же время он мог получить отказ, а это не понравилось бы королю. Разрешат ли ей отвергнуть его, пренебречь предложением из Англии? Она намекала в разговорах, что отец сказал ей, будто никогда не заставит дочь выйти замуж без ее согласия.
Он покачал головой, положил ожерелье назад в футляр и тщательно упаковал.
Потом сел и задумался о том, какой женщине он смог бы подарить это ожерелье. Он мечтал, что она будет похожа на госпожу Робинсон и, конечно, это будет англичанка.
* * *
Герцог Йоркский покинул брунсвикский двор. Многие качали головами. Неужели Каролина решила покончить с надеждой на замужество? Какая странная девица! Очень может быть, что она никогда не выйдет замуж.
Каролина знала, что о ней судачат.
– Пусть едет, – заявила она баронессе де Бодэ. – Он довольно приятный молодой человек, но не для меня.
Баронесса попыталась ее вразумить:
– Он сын короля Англии. Каролина парировала:
– Второй сын, смею заметить.
– Боже правый, Ваше Высочество рассчитывает на принца Уэльского?
Каролина отвернулась со смехом. Пусть все так и думают. Пусть воображают, что у нее непомерные амбиции. Она действительно самолюбива, но прежде всего ей нужен дом с любимым мужчиной, полный детей, счастливых детей.
И к тому же она была влюблена.
Под прикрытием сумерек она убегала на свидания со своим майором. Он переживал из-за нее, конечно. И часто говорил, что ему все равно, что с ним будет.
– Глупый, – ворковала она влюбленно, – мой отец понимает меня. Он знает, что никогда не сможет принудить меня к замужеству. Он разрешит мне выйти замуж, за кого я захочу.
Тогда, если это действительно так, почему не открыть их планы герцогу? Так думала Каролина, но майор Тебинген просил ее держать все в секрете еще некоторое время.
Она сдалась. Но предупредила его, что ненадолго.
Он поджидал ее в тени, высокий, загадочный, в длинном плаще.
Она бросилась ему в объятия и обняла его в своей обычной страстной манере, это восхищало и тревожило его.
– У меня для тебя подарок, мой дорогой, – сказала она. – Это памятный подарок.
Она дала ему булавку с большим аметистом, которую велела сделать для него из одного из своих колец.
– Я хочу, чтобы ты носил ее всегда, – сказала она ему.
И стала торопливо говорить о будущем. Она скоро поговорит с отцом, и они поженятся.
– Никогда этого не будет, – убеждал он в отчаянии. – Они никогда не позволят принцессе выйти замуж за простого солдата.
– Простого солдата! Ты… простой солдат! В тебе нет ничего простого. Я люблю тебя, слышишь. Я люблю тебя. Это значит, что отец даст свое согласие.
Он шептал, что надо говорить тихо, иначе их подслушают.
– Пусть слышат! – Ее голос звенел. – Что это значит? Я хочу, чтобы весь двор знал. Почему бы и нет? Я сделала свой выбор.
Она была многословна и нетерпелива. Она убеждала его, что их брак будет блаженством.
– Дети… ты хочешь детей? Ну, конечно, хочешь. Дорогие маленькие дети, Наши собственные. Каждый раз, когда я езжу в деревню, чтобы повидаться с моими приемными детьми, я говорю себе: «Они очаровательны. Я обожаю их, но скоро у меня будут мои собственные». Я не могу ждать. Почему я должна? Я не ребенок. Я должна поговорить с отцом. Я должна. Я должна. Я так хочу.
Но он просил ее еще немного подождать, и она согласилась, потому что любила его.
