Как бы хотелось принцессе Каролине поехать в Россию, разузнать, что случилось с ее сестрой, попутешествовать и поискать приключений! Но все же история с Шарлоттой внушала ей опасение, ее не тянуло вступать в брак, из-за которого нужно было ехать из дома в чужую страну.
Так говорила она отцу, когда они гуляли в окрестностях дворца. Она росла, взрослела, и привязанность ее к отцу становилась все сильней, он был единственным человеком в семье, кому она поверяла свои сокровенные мысли. Мать была женщиной глупой, по ее наблюдениям, и хотя она признавала достоинства мадам де Гертцфельдт, сам факт ее главенства в доме ставил принцессу в нелегкое положение, хотя никто и не знал, что бы они делали без нее. Если бы мадам де Гертцфельдт была ее матерью, она делилась бы своими тайнами с обоими родителями. Вообще при такой матери, возможно, она была бы более сдержанной, более уравновешенной. Как знать? Но у нее был отец, и когда он не сражался далеко от дома под знаменами своего друга и патрона Фридриха Великого или не занимался государственными делами, он всегда находил время для своей дочери. Единственный сын, который мог бы править после него, обучался солдатскому делу, а Каролина вроде как единственная дочь теперь, когда Шарлотты не стало.
Он часто размышлял над судьбой мальчиков, больных, живущих в темноте, над судьбой Шарлотты, которую, как он думал, убили в России, и спрашивал себя, почему он и его никчемная жена произвели на свет такое потомство. Вот тогда он вспоминал о веселой, красивой, очаровательной Каролине, а в его глазах она была воплощением лучших качеств, и он говорил себе, что, по крайней мере, у него есть дочь. А после проказы с акушером она стала менее буйной. Он втолковывал ей, как порочны такие поступки, как он переживал из-за них, и был рад, что его беседы произвели на нее наконец впечатление.
Она обычно держала его за руку, потому что, несмотря на всю свою браваду, всегда немного побаивалась его, однажды она так и сказала:
– Папа, я не хочу, чтобы ты печалился из-за меня.
Когда он рассказал об этой сцене мадам де Гертцфельдт, та была очень довольна и заявила, что воспитывать Каролину надо лаской. Она слушалась отца именно потому, что, без сомнения, чувствовала его любовь и обожание.
Так, когда отец послал за ней и сообщил, что принц Оранский просит ее руки, она тихо ушла, обдумала все, что знала о принце, и решила отказать. Потом она вернулась и поделилась с отцом своими переживаниями.
– Я хочу выйти замуж, но не желаю быть несчастной, как моя сестра. В браке часто бывают несчастными, поэтому я подхожу к этому с осторожностью, – объяснила она.
– Это мудро, я должен признать, – ответил отец.
– Дорогой папа, – продолжала она, – он должен быть очень привлекательным, только такой жених заставит меня покинуть вас.
Да, лаской достигается многое, именно благодаря спокойствию, дружелюбию он нашел с ней общий язык. На миг он представил себе кошмарную картину, как заставляет Каролину насильно выйти замуж. К каким бедам это приведет? Когда-то он не был достаточно храбр в своих личных делах, и его вынужденный брак поневоле привел к рождению трех неполноценных детей. Они с мадам нашли путь к сердцу Каролины: ласка, строгость только в крайних случаях, «твердость в мягких перчатках» и чуть-чуть страха – вот те надежные средства взаимопонимания. Пожалуй, даже не страха, нет, а подлинного уважения. Это более подходящее слово. Отныне герцог старался направлять все ее действия и поступки только с помощью ласки и добра.
– Моя дражайшая дочь, – говорил он, – я хочу, чтобы вы знали, я не буду принуждать вас к замужеству. Вы покинете мой дом, если только сами этого захотите.
Наградой ему было ее нежное отношение.
– Бесценный папа, вы ставите меня в затруднительное положение. Я хочу замуж. Больше всего я хочу детей. Однако я знаю, что никогда не захочу покинуть вас.
– Когда-нибудь вам придется. Замужество естественно для молодой девушки. Но я хочу, чтобы вы знали, вас никогда не заставят выйти замуж, если претендент будет вызывать у вас отвращение.
О да, это, конечно же, правильный путь. В ее глазах светилась редкая мягкость, природное буйство отступило, улеглось. Надо и впредь так обращаться с Каролиной, если они не хотят повторения трагедии с Шарлоттой.
Итак, она отклонила предложения принца Оранского и принца Пруссии.
* * *
Герцогиня в возбужденном состоянии посетила дочь, чтобы поделиться с ней причиной своей нервозности. Там находились слуги Каролины, но она не обращала на них никакого внимания, смотрела, как на мебель. Ей и в голову не приходило, что у них тоже есть языки и уши, а сплетничать они любят не меньше самой герцогини.
– Представляете, Каролина, мой племянник едет в Брунсвик.
– Нет… не может быть, принц Уэльский?
– О, как мне хочется, чтобы он был здесь! Но, увы, моя дорогая. Это не он, а его брат, герцог Йоркский. Я очень взволнована.
– О мама, вы, как всегда, думаете, что все английское лучше, чем какое-нибудь другое.
– Так оно и есть! Так оно и есть! Если бы я могла сделать так, чтобы вы посетили Англию, наш двор… Не нынешний, каким он стал при моем брате, а прежний, каким он был при моем деде. Все сложилось бы совсем по-другому, если бы мой отец не умер раньше, чем занял трон. Только подумайте, Каролина, теперь я дочь принца Уэльского, в то время как могла бы быть дочерью короля.
– Ну, мама, вы ведь из той же семьи, тех же кровей.
– Это не одно и то же, Каролина. Не одно и то же. И… вдобавок вечные интриги. Моя мать и ее друг с одной стороны… король с другой.
– Расскажите мне о друге вашей матери, мама.
– Я, конечно же, этого не сделаю. Ни за что.
– Впрочем, это и не нужно. Я рада избавить вас от подобной необходимости. Я уже все знаю. Лорд Бьют стал любовником принцессы Уэльской после смерти принца.
– Откуда вам известны эти скандальные подробности? – потребовала ответа герцогиня.
Каролина довольно улыбнулась:
– От вас, мама, разумеется. Герцогиня нетерпеливо почмокала губами.
– О, здесь все такое тусклое, скучное. Все так отличается от Англии. Надо оживлять свою жизнь хотя бы воспоминаниями. В Англии я была персоной, с которой считались, Каролина!
Каролина относилась к матери с иронией. Была ли когда-нибудь она в силе? Вряд ли. Каролина видела карикатуру на свою мать, наследную принцессу Англии, тщетно пытающуюся вмешиваться в политику королевского двора. Смешно, конечно. Каролина в последнее время смягчилась по отношению к матери и впредь решила никогда не дерзить. Она будет вести себя, как отец. Брунсвикец со львом в сердце.
– Мама, – мягко сказала она, – вы сами рассказывали мне о герцоге Йоркском.
