друг друга клерки. «Вы не перепутали отделение?» — спрашивали они Дафну.
— Нет. Он был заведующим.
— Извините, мадам, но у нас никто не знает такого. Должно быть, он работал здесь очень давно.
— Понятно.
Со временем она перестала отвечать на вопросы Чакаты: «Ты уже побывала в Хэмптон-Корте?», «Ты ходила в банк к Мерривейлу? Он угостит тебя хересом…», «Ты устроилась с поездкой по Англии и Уэльсу? Надеюсь, ты не отказалась от намерения увидеть сельскую Англию?»
«Я не нашла твоего сапожника на Сент-Полз-Чарчьярд, — писала она ему, — там все разбомбили. Лучше тебе рассчитывать на того мастера в Иоганнесбурге. У меня все равно не получится заказать тебе нужную обувь».
А потом она вообще стала обходить молчанием его просьбы и советы и просто отчитывалась, какие у нее были приемы, ради него приукрашивая рассказ. Похоже, он не очень внимательно читал ее письма, поскольку ни разу не завел речь об этих приемах.
Как-то днем Грета явилась домой с крошечным пуделем. — Он ваш, — сказала она Дафне.
— Какая дивная прелесть! — сказала Дафна, полагая, что это подарок, и желая выразить свою признательность словами, принятыми в этом кругу.
— Я не могла не взять его для вас, — сказала Грета и потребовала сто десять гиней.
Скрывая отчаяние, Дафна пылко зарылась лицом в пуделиные кудри.
— Нам ужасно с ним повезло, — продолжала Грета. — Ведь это не просто мелкий пудель, это именно карликовый.
Дафна выписала ей чек и пожаловалась Чакате на лондонскую дороговизну. Она решила осенью пойти работать, а пока отказаться от двухнедельной автомобильной поездки по северу, которую планировала на компанейских началах с Молли, Крысой и Кротом.
Чаката прислал деньги в счет будущего квартала. «Прости, что не могу больше. На лошадей напала цеце, а какой уродился табак, везде писали». Она не читала про неурожай табака, но что год на год не приходится, она и так знала. Ей были внове трудности Чакаты, поскольку она считала его весьма состоятельным человеком. Немного спустя друзья написали ей из колонии, что обосновавшиеся в Кении дочь и зять Чакаты были убиты мау-мау. «Чаката просил не говорить тебе, — писали они, — но мы решили, что лучше тебе знать. Чаката теперь воспитывает двух мальчиков».
Была середина мая. По договоренности ей оставалось жить у миссис Касс до конца июня. Но она сняла трубку и позвонила Линде, что возвращается к ним. Греты дома не было. Дафна собрала вещи и с Пушком (пудель) на коленях бесстрашно ожидала ее возвращения, чтобы объявить о своем банкротстве.
Первым пришел Майкл. В руках он нес пустую клетку и картонную коробку с проверченными дырочками. Когда коробку открыли, из нее всполошенно прянула птица.
— Волнистый попугайчик, — сказал Майкл. — У вас-то они, наверное, летают на воле. Между прочим, умеют говорить. Сейчас он напуган, но когда они привыкают к человеку, то начинают говорить.
И он хихикнул.
Птица между тем уселась на абажур. Дафна изловила ее и сунула в клетку. У нее была бледно-лиловая грудка.
— Это вам, — сказал Майкл. — Это мама мне ее дала. Специально для вас купила. Она говорит: «Поди сюда, милая», «Поди к черту» — в общем, в таком роде.
— Но она мне совсем не нужна, — в отчаянии сказала Дафна.
— Чик-чирик, — окликнул Майкл птицу. — Скажи: «Здравствуй». Скажи: «Поди сюда, дорогая».
Птица сидела на дне клетки и вертела головой.
— Поймите, — сказала Дафна, — у меня совсем нет денег. Я на мели. Я не могу дарить вашей матушке птиц. Я и жду-то ее, чтобы попрощаться.
— Неправда, — сказал Майкл.
— Правда, — сказала Дафна.
— Знаете что, — сказал он, — мой совет: смывайтесь, пока она не пришла. Если вы все это выложите ей, то заварится страшная каша. — Он чуть слышно хихикнул и налил себе виски, которое его мать уже разбавила водой. — Хотите, я вызову такси? Она вернется через полчаса.
— Нет, я ее дождусь, — сказала Дафна и нервно взъерошила пуделиные кудри.
— С одной девушкой, — сказал Майкл, — дело чуть не дошло до суда. Мама должна была устроить для нее два бала — и не сделала, или еще чего, а родители взъелись. По-моему, мама просто потратила деньги, или еще чего.
Он хихикнул.
— Понятно.
Дафна пошла к телефону и попросила Крота заехать за ней после работы.
Пришла Грета и, уяснив обстановку, выслала Майкла из комнаты.
— Должна вам заметить, — сказала она Дафне, — что вы затеваете незаконное дело. Вы это понимаете, я надеюсь?
— Я не уведомила заранее, зато оплачу за неделю вперед, — сказала Дафна, — и еще надбавлю.
— Милочка, вы дали согласие проживать здесь до конца июня. Это написано черным по белому.
Она сказала сущую правду. Только теперь Дафна поняла, как ловко вытянули у нее из деревни письменное подтверждение.
— У дяди непредвиденные расходы. Мою кузину с мужем убили мау-мау, и теперь их сыновья…
— Простите, милочка, но разжалобиться я просто не имею права. Я ведь не меблированные комнаты держу. Лондонский сезон — это лондонский сезон, а кем я заменю вас в эту пору? Это после всего, что я для вас сделала. Приемы, скачки, ценные знакомства… Простите, но я не считаю возможным освободить вас от ваших обязательств. Я ради вас уже позвала людей на коктейль в Кларидж[8], это на будущей неделе. В конце концов никакой выгоды я не имею. Мерси Слейтер берет за дебютантку полторы тысячи.
Дафна вышла из оцепенения и отважилась возразить:
— Леди Слейтер устраивает балы для своих дебютанток.
Грета не осталась в долгу:
— Разве вы создали мне для этого условия?
— За мной заедет Крот, — сказала Дафна.
— Я не собираюсь насильно удерживать вас, Дафна. Но если вы сейчас уедете, то вам придется возместить мне все расходы. А потом уходите, если надумали.
— Уходи. Уходи. Поди к черту, — выкрикнул попугайчик, уже перебравшийся на жердочку.
— А как быть с птицей? — сказала Грета. — Я специально для вас ее купила. Думала, вы будете в восторге.
И она всхлипнула.
— Она мне не нужна, — сказала Дафна.
— Все мои девушки обожали животных, — сказала Грета.
— Поди сюда, дорогая, — сказала птица. — Уходи, поди к черту.
Грета ушла в подсчеты:
— Птица стоит двадцать гиней. Кроме того, я заказала вам новые платья…
— Уходи, уходи, — говорила птица.
Приехал Крот. Дафна оставила на столике в прихожей чек на двадцать фунтов и убежала в машину, а Крот пошел выручать ее чемоданы.
— Мой адвокат вам напишет, — крикнула ей вслед Грета.
В прихожей слонялся Майкл. Случившееся не произвело на него никакого впечатления. Когда Дафна выходила, он хихикнул и пошел помочь Кроту забрать вещи.
Они ехали
