Читаем без скачивания Сердце Агрессора - Андрей

Отделавшись, я похвалил себя и свой мозг за то, что не дал ярости собой овладеть. Хотя очень не люблю укусов разных зубастых тварей. Все–таки это бой, а воевать — моя профессия. Так что, остановив кровь в ране на руке, и подхватив Мичи, побежал по узкому коридору к выходу.

В одном из тупиковых отростков основного лабиринта мы наткнулись на лестницу. Плоские стальные перекладины терялись в сумеречной высоте, но мне было совершенно все равно, куда вела эта дорога. Лишь бы скорее покинуть мрачные, дурно пахнущие катакомбы.

Уже взялся, было за первый металлический прут, но спутница вдруг закричала и потеряла сознание. От неожиданности я даже не сразу увидел причину — чудовище, бросившее гранату со слезоточивым газом, и теперь давящееся смехом, спрятав ноздри под резиновой маской с фильтрами. У него было прекрасное настроение, и он даже опустил бластер, не зная, что рыдать не умею, и меня нужно сразу убивать.

Мичи, даже лежавшую без сознания, продолжало тошнить. Кроме этого, у нее текли слезы и слюни. Я уже почти не видел ее лица, скрывшегося за различными нечистотами.

Я почувствовал, что уже не могу контролировать нервы — ненависть охватывала мозг. Шагнул к горку, сразу переставшему смеяться и поднявшему оружие. Бластер отлетел к стене, стоило только притронуться к его руке и приказать мышцам сломать кость. Он завыл от боли, и я снял с его морды маску, чтобы лучше слышать. А потом раздавил руками покрытую слизью голову. Серо–красные мозги брызнули между пальцев.

Путь к свободе был свободен, но ярость не унималась. Не могу точно рассказать, как я тащил девушку по лестнице, как отодвигал тяжеленную крышку и вылезал на задний двор какого–то магазина. Даже в памяти все это записалось какими–то отрывками.

Наверху состояние исступления начало проходить. Я положил Мичи, уже пришедшую в себя, но все равно шатающуюся от усталости, на освещенную солнцем уже сухую сторону дворика, а сам уселся возле мусорных ящиков, решив, наконец, разобраться с ни откуда явившимся боевым трансом.

Через некоторое время заметил, что Мичи пробует умыть лицо в луже. Грязная вода смыла кровь и слизь, за то наградила лицо девушки грязными разводами.

Именно в таком виде ее застал какой–то человек, одетый в форму стражей города и с кобурой на боку. Стражник подошел к девушке, попинал ее ногой и оглянулся. Девушка смотрела на него мутным, ничего не понимающим взглядом, а я спрятался за ящик с мусором, и меня он не заметил.

Он поднял девушку на ноги и прислонил к стене. Потом быстро обшарил ее, но карманов не нашел. Это его несколько озадачило, однако не на долго. Поставил «находку» на четвереньки, разорвал на ней одежду и слегка раздвинул ноги. Потом потрогал грудь и зачем–то залез рукой ей между ног, потрепав там пучок волос. Потом и сам встал на корточки и расстегнул ремень.

Я не знал, что он собирается делать, но то, что уже сделал, не понравилось. Тем более что Мичи недовольно стонала, когда стражник лапал ее обнажившееся тело. И еще я боялся, что он может унести ее с собой. Я поднял бластер, прицелился и нажал на курок. Голова парня скатилась в грязную лужу и недовольно зашипела.

Пора было возвращаться к Ларри. Одежда экс–самки горков уже ни на что не годилась, так что я завернул девушку в куртку. Сама Мичи, даже при всем желании, помочь мне не смогла бы — она даже стоять на ногах–то не могла. Вместе с голым телом завернул в куртку боевые трофеи — бластеры.

В гостинице я поел, переоделся и окончательно успокоился. Ларри занималась подругой, иногда бросая на меня укоризненные взгляды, и ни о чем не спрашивала. Я и не стал ей ничего рассказывать. Мичи, если захочет, сделает это сама.

Ровно через двадцать часов после последней встречи с гангстерами я снова сидел в ресторане. Сам Сэм и его ребята были, конечно, уже там. У главаря и боевиков были одни цели, у меня другие, поэтому мы не стали ни о чем договариваться. Главное — это попасть в сам блок.

Парней было пятеро. Крепкие ребята со стальными нервами. В каменных черепах прятались сбитые во множество извилин мозги, а в устрашающего вида кобурах прятались мощнейшие пистолеты с разрывными пулями.

Эти люди были готовы к чему угодно, только не к тому способу каким мы вошли в блок. Они ни чуть не удивились бы, если бы я принялся взрывать стены и убивать охрану, а вместо этого двери сами открывались, и охранники провожали нас к следующей линии контроля. Я был доволен, они то же. Я качественно побеждал, они беспрепятственно продвигались к милым их сердцам деньгам. Правда, охраны оказалось слишком много, так что парням пришлось–таки стрелять. Я даже не ожидал такого скопления стражников в административном блоке Дженерал Нуклиа Компани. Мне еще было неведомо, что всем на планете заправляет Компания. А стражники, хоть и подчиняющиеся лейтенант–коменданту, то есть формальному правителю колонии на Конвикте, охраняют, прежде всего, Компанию от остальных колонистов.

Мы быстро миновали шесть линий контроля, боевики убили двоих или троих стражников, и дошли до светящегося табло, на котором было написано:

«ЛАБОРАТОРНОЕ КРЫЛО БЛОКА «S» РАСХОДНОЕ БЮРО БЛОКА «S»

— Дальше — наше дело, Реутов, — сказал главный боевик. — Встречаемся через тридцать минут на этом месте.

Я кивнул, хотя и надеялся на удачу. Судьба мне до сих пор помогала.

Крутые парни свернули направо, и вскоре оттуда послышались выстрелы.

Моя лодка стояла в середине огромного куполообразного зала. Маленькие фигурки людей ползали по ней, пытались ковырять ее жалкими железками и матерились. Если бы лодка была живой, она посмеялась бы над ними. Моя лодка — только моя. Она построена только для меня, она откроет вход только мне. Я мог не бояться, что кто–либо получит доступ к чудовищному оружию, скрытому в строгих формах боевого корабля.

От ладьи меня отделяло толстенное стекло, от которого отскакивали пули, и залпы бластера оставляли на нем только пятна копоти. Коридор, одной стеной которого была прозрачная преграда, кончался тупиком — контрольным пунктом.

Я не успел внушить охране покорность, как оттуда посыпались пули. Поспешно скрылся от них за углом и достал бластеры. В этот момент зазвучал усиленный приборами голос:

— Сдавайся, оборотень. Реутов, ты слышишь меня? Нужно было набить твой живот взрывчаткой. Выходи, или мы угробим тебя вместе со всем блоком!

Эхо от голоса стихло как раз в тот момент, когда я решил выйти. Не знаю, зачем так дико закричал, но это на них подействовало. Я успел выпустить все заряды из обоих бластеров, пока они стояли и смотрели на меня, разинув рты. Зато потом! Что началось! Битва в подземельях горков была слабой разминкой. Здесь стреляли отовсюду. Я не успевал даже увидеть, откуда прилетела пуля, как приходилось уворачиваться от следующего залпа. И все–таки, не смотря на чудеса акробатики, с десяток пуль засело у меня в ногах и плечах. Я понял: если не пробьюсь к ладье, то погибну.

Предстояло самое трудное: сломать стекло. Для этого необходима была концентрация всех сил, и я обязательно бы это сделал, но тут увидел, что за стеной стоят и ждут десятка два хорошо вооруженных стражников. Обожженную глубокую рану труднее заживлять, чем пулевое ранение, и это подтолкнуло меня к отступлению.

— Я видел свою ладью — значит, еще вернусь. Но не сейчас, — мудро рассудил я и повернулся уходить.

И вспомнив о боевиках, поспешил к перекрестку. Шесть стволов — это не один, и мы довольно легко добрались до поджидающего транспорта. Затеряться в большом городе оказалось парой пустяков — через полчаса мы сидели в норе Трехпалого Сэма.

— Мы должны тебе, парень, — бурчал Сэм. — Это самое большое ограбление за всю историю планеты. Но сейчас не смогу тебя спрятать… Тебе лучше уйти из города… на время.

Я и сам это понимал. Мой секрет был раскрыт. Я сам сказал врагу: «Я вернулся. Берегитесь!» И теперь правители перероют весь город, чтобы найти меня.

— Где я могу выйти из города?

— Мои парни тебя проводят.

Солнце уже вовсю жарило, едва–едва поднявшись над горизонтом. Густые длинные тени ложились в грязь. Некоторым из них нравилось там лежать, некоторым нет. Причудливые тени деревьев прыгали вокруг одного и того же места, выбирая место получше, но вкус у них был один с ветром, а ветер парень, вообще, довольно беспокойный. По этому тень долго на месте не оставалась.

Тени людей деловито шагали по каменной осыпи, приобретая вид теней — оборванцев. Но тени не жаловались. Они только что покинули суровый сумрак Большой Стены, чувствовали себя самостоятельными и надеялись когда–нибудь в старости приобрести покой, разрастись и научиться беречь ночной снег почти до полудня.

Человеческих теней было три. Одна, идущая впереди, была толстой и длинной, и по этому считала себя самой сильной, то есть командиром. Она часто задерживалась, чтоб помочь спуститься двум другим. Вторая тень была маленькая и шаловливая. Она постоянно прыгала по шатким валунам, и старшей тени это не нравилось. Третья, была почти одного роста со старшей, но не в пример ей худой о вообще какой–то нескладной. Именно ей все время помогала старшая.