Читаем без скачивания Побег из Араманта - Уильям Николсон

Когда силы иссякли, когда мятежница поняла, что не может идти дальше, перед ней вдруг возникла крохотная площадка. И заветная дверь. Ладонь беглянки предательски задрожала, коснувшись ручки. «Пожалуйста, – взмолилась девочка про себя, – все, что угодно, только откройся!»

Ручка легко повернулась вокруг своей оси. Мятежница толкнула: дверь не поддалась. Обманчивый лучик надежды угас, и душу переполнил черный страх. По щекам побежали горючие слезы. Кестрель опустилась на пол, обхватила руками колени и разревелась над своей невезучестью.

Клац, клац, клац… Сапоги грохотали все ближе. Девочка раскачивалась из стороны в сторону и плакала, мечтая о смерти.

Но тут послышался новый звук. Где-то поблизости мягко шаркали ноги. Скрипнул засов. Дверь отворилась.

– Сюда, – произнес нетерпеливый голос. – Только быстрее.

Кестрель подняла голову. Над ней нависало красное, покрытое прыщами лицо с выпуклыми водянистыми глазами и неопрятной седой бородкой.

– Сколько можно ждать, – пробурчал незнакомец. – Входи давай, ты пришла.

Глава 7

Император плачет

Таинственный бородач задвинул засов и знаками приказал девочке вести себя тихо. По ту сторону двери явственно забухали шаги. Кованые сапоги поднялись по ступеням и встали.

– Разрази меня гром! – воскликнул некто. – Ее здесь нет!

Ручка судорожно заплясала, но дверь не дрогнула. Площадку огласил истошный вопль:

– Ее нет здесь, тупые поксикеры! Я лезу по этим, сагахог их порази, ступеням, а ее здесь нет!

И невидимый городовой громко потопал обратно по длинной лестнице – разумеется, осыпая сослуживцев отборной бранью. Мужчина с бородкой довольно ухмыльнулся:

– Поксикеры, надо же! Давненько не слышал. Отрадно, что старые ругательства до сих пор в ходу.

Он взял гостью за руку и подвел к окну, чтобы лучше рассмотреть. Девочка, в свою очередь, уставилась на него. Одежды незнакомца отливали синим. Какой необычный цвет! Никто в Араманте не носит подобного.

– Что же, – вздохнул мужчина, – по правде сказать, я ожидал другого. Хотя, может, и ты сойдешь.

Он подошел к столу посередине комнаты, взял из полной стеклянной вазочки три шоколадных батончика и съел их один за другим. Между тем беглянка изумленно смотрела в окно. Должно быть, комната находилась почти на самом пике Великой башни, потому что городские стены остались внизу. Справа за вытянутым клочком суши расстилался океанский простор. Слева тянулись бесплодные равнины, а на горизонте синели в дымке зубцы далеких гор.

– Ух ты, как высоко! – вырвалось у девочки.

– Да уж, не низко.

Кестрель окинула взором раскинувшийся перед ней город: вот Алый округ, вот Белый, знакомые Оранжевые улицы, Коричневый, Серый, а дальше – массивная каменная ограда. Впервые в жизни ей пришло в голову, что это по меньшей мере чудно.

– Зачем они, эти стены?

– В самом деле, – хмыкнул бородач. – Зачем нам разноцветные округи? К чему эти экзамены, оценки? С какой стати людям стараться сильнее, тянуться выше, быть завтра лучше, чем сегодня?

Девочка разинула рот. Незнакомец читал ее сокровенные мысли.

– Ради любви к императору, – затвержено выпалила мятежница. – Ради славы Араманта.

– Ха! Я и есть ваш император.

– Вы?

– Понимаю, не похож. Только это так: я – повелитель Араманта Креот Шестой. А ты – человек, которого я ждал долгие годы.

– Я?

– Вообще-то, если честно, я надеялся увидеть бравого, сильного парня. Задание-то не из легких. Но что же делать, пришла ты.

– Да нет, – всплеснула руками Кестрель. – Я вас совсем не искала. Даже не знала, что вы существуете. Я просто сбежала…

– Не болтай чепухи. Ты, кто же еще. Ни одна душа до сих пор не попадала сюда. Они держат меня взаперти, вдали от всех.

– Почему взаперти? Вы сами открыли дверь.

– Это совершенно другое. Главное, что ты здесь.

Мужчине с бородкой явно не нравилось, когда ему перечили, поэтому девочка замолчала, а он продолжал уписывать батончики. Казалось, он и сам не замечал этого. И разумеется, не подозревал, что ведет себя невежливо. Мог бы чуть-чуть поделиться. Кестрель еще не решила, верить ему или нет, хотя… Комната и впрямь была обставлена с императорской роскошью. Великолепная постель, окруженная тончайшими занавесками наподобие шатра. Письменный стол, сплошь покрытый искусной резьбой. Книжные полки, загроможденные томами в затейливых переплетах. Круглый столик, на котором и стояла ваза с конфетами. Глубокие кожаные кресла. Огромная ванна с высокими стенками. Мягкие коврики на полу, вышитые гардины. Окна были повсюду, а между ними красовались узорчатые двери. Восемь окон, восемь дверей. В одну из них девочка только что вошла. За двумя, распахнутыми настежь, находились гардеробные. Оставалось пять. Одна из них наверняка вела обратно в башню.

Наконец бородач оторвался от шоколада, подошел к письменному столу и принялся двигать ящички – видимо, что-то искал.

– Пожалуйста, сэр, – сказала Кестрель. – Можно мне пойти домой?

– Домой? О чем ты? Разумеется, нельзя. Ты отправишься в Чертоги Морах и принесешь его назад.

– Кого?

– Где-то у меня лежала… А, вот она.

Император расстелил на столе пыльный и пожелтевший от времени свиток.

– Конечно же, я сам должен был это сделать. – Мужчина вздохнул и ткнул пальцем в пергамент. – Но, пожалуйста… По-моему, все яснее ясного.

Девочка посмотрела. Свиток потрескался и порядком выцвел, однако это явно была карта. Старшая дочь Анно Хаза различила береговую линию, океан и небольшой план города. Прямой, как стрела, путь вел из Араманта через долины к нарисованным горам. По всей карте, особенно там, где кончалась дорога, темнели загадочные закорючки, похожие на слова неизвестного языка.

Беглянка недоуменно захлопала ресницами.

– Хватит ворон считать, – обиделся император. – Если что-то непонятно, спроси.

– Ничего не понятно, – призналась Кестрель.

– Ерунда! Все проще простого. Сейчас мы находимся здесь, видишь? – Он указал на знак Араманта. – Вот это – твоя дорога. – Палец бодро прочертил карту к северу от города. – Не отклоняйся от нее, иначе не найдешь мост. А он там только один, видишь?

Император провел по черному зигзагу, который пересекал всю карту справа налево. Линия имела свое имя, начертанное все теми же странными символами, похожими на паучков и неведомыми юной гостье.

– Зачем это нужно? – не выдержала она.

– Клянусь бородой моих предков! – вспылил император. – О чем они думали, когда посылали ко мне безмозглого младенца?.. Зачем? Чтобы вернуть голос Поющей башни!

– Голос Поющей башни!

Юная мятежница содрогнулась. Ничего себе! Значит, это правда?

Мужчина в синих одеждах перевернул карту: обратную сторону свитка испещрили таинственные надписи. Правда, один символ девочка все-таки узнала. Это был поблекший рисунок в виде буквы «S» со змеиным загнутым хвостиком. Знак, вытравленный на горле Поющей башни.

– Гляди внимательней.

Кестрель во все глаза смотрела на пергамент, чувствуя, как замирает сердце от восторга и неясного ужаса.

– А что будет, если башня опять запоет?

– Тогда мы навеки освободимся от Морах, что же еще?

– Морах?

– Избавимся от Морах, – громко, по слогам отчеканил властитель.

– Но ведь это сказка.

– Сказка! Клянусь бородой моих предков! Надо же такое сболтнуть! В городе живется хуже, чем в тюрьме, люди погрязли в зависти, в нетерпимости, а ты – «сказка»! Арамантом правит Морах, детка! Спроси любого.

– Неправда, – возразила гостья. – Все говорят, что это старая… легенда.

– Неужели? – Император недоверчиво покосился на собеседницу. – Тогда, значит, Морах умнее их, верно?

– Да, пожалуй, – согласилась девочка.

– Теперь ты мне веришь?

– Не знаю. Я только знаю, что ненавижу школу, и эти контрольные, и проверяльщиков, и весь Арамант.

– Еще бы. Как можно любить уродливые творения Морах? Совершенное общество? Ха! Справились они со страхами, со злостью? Ничего подобного! Повелительница духов и об этом позаботилась.

Забавно: белиберда, которую нес этот человек, начинала приобретать для слушательницы некий смысл. Кестрель еще раз посмотрела на карту.

– Где вы ее взяли?

– Отец передал мне, а ему – его отец, и так далее, вплоть до Креота Первого. Это ведь он оставил башню без голоса.

– Желая спасти наш город от нашествия заров.

– Видишь, не такая уж ты невежда.

– Зачем повелительнице духов голос башни?

– Чтобы она молчала, как ты не понимаешь. Ее песни хранили Арамант от Морах.

– Тогда почему император…

– И правда, почему? – Креот Шестой испустил тяжелый вздох. – Кто мы такие, чтобы судить? Мы не видели ужасного воинства, а он видел. Страх, дитя мое. Вот единственный ответ на твой вопрос. Поющая башня имела некую силу, но устояла бы она перед зарами? Тайна покрыта мраком. И кто пошел бы на подобный риск? Нет, не нам с тобой винить первого из повелителей за роковую ошибку, совершенную сотни лет тому назад. Вот, смотри, что здесь написано. – Бородач благоговейно провел пальцем по затейливым буквам. – «Всю свою жизнь он горько раскаивался в содеянном».