Читаем без скачивания Побег из Араманта - Уильям Николсон

– Желая спасти наш город от нашествия заров.

– Видишь, не такая уж ты невежда.

– Зачем повелительнице духов голос башни?

– Чтобы она молчала, как ты не понимаешь. Ее песни хранили Арамант от Морах.

– Тогда почему император…

– И правда, почему? – Креот Шестой испустил тяжелый вздох. – Кто мы такие, чтобы судить? Мы не видели ужасного воинства, а он видел. Страх, дитя мое. Вот единственный ответ на твой вопрос. Поющая башня имела некую силу, но устояла бы она перед зарами? Тайна покрыта мраком. И кто пошел бы на подобный риск? Нет, не нам с тобой винить первого из повелителей за роковую ошибку, совершенную сотни лет тому назад. Вот, смотри, что здесь написано. – Бородач благоговейно провел пальцем по затейливым буквам. – «Всю свою жизнь он горько раскаивался в содеянном».

Кестрель из вежливости поглазела на завитки с волнистыми черточками, но ничего не разобрала.

– А если башня запоет, повелительница духов уже не тронет нас?

– Кто знает? Мой дедушка, очень мудрый человек, всегда говорил, что песни обладали великой силой. А то стала бы Морах так их ненавидеть? Читай эту строчку: «Голос Поющей башни принесет вам свободу».

– Свободу от…

– От Морах, от кого же еще? Может, нас летучие рыбки захватили? Опять ты зеваешь, глупый ребенок! – осерчал император. – Это мы уже уяснили!

– Нет, я думаю… Почему тогда никто не сходил за голосом, не принес его обратно?

– Почему? Полагаешь, все так просто?.. – Император осекся. – Нет-нет, я не сказал «трудно»! И сделать это необходимо. Только, видишь ли, долгое время людям казалось, что так лучше. Воинство заров ушло прочь, а перемены проникали в нашу жизнь так медленно, точно крадучись, так незаметно… И лишь мой дедушка сумел прозреть по-настоящему. Он понял жестокую ошибку своего предка, но уже глубоким старцем. Мой отец принял от него карту, однако, увы, вскоре слег от болезни. Перед смертью он отдал свиток мне. А я был маленьким, беспомощным мальчиком. Теперь настало время, и я вручаю карту тебе. Чего непонятного-то?

Мужчина в синем вернулся к письменному столу и снова задвигал ящички: щелк, щелк, щелк.

– Теперь-то вы не маленький, – рассудительно сказала Кестрель.

– Естественно.

– Почему же вы сам не пойдете?

– Не могу, и все тут. Я возлагаю задание на тебя.

– Простите, но я не гожусь, – потупилась девочка. – Во мне же нет ничего особенного.

Император с укором поглядел на нее.

– Ничего особенного? Да ты единственная, кто нашел дорогу сюда!

– Я просто убегала.

– От кого?

– От экзаменаторов.

– Ха! Вот и ответ! Ни единая душа в Араманте не носится по улицам, убегая от экзаменаторов. Все-таки ты особенная.

– Нет! Я не люблю проверяльщиков, не люблю школу и терпеть не могу контрольные! Это что, подвиг? – Кестрель была готова разреветься.

– Все сходится. – Бородач даже руки потер от удовольствия. – Ты именно тот человек, который нужен. Верни голос, и контрольных больше не будет.

– Никогда? – встрепенулась гостья.

– Да, и поэтому ты обязана пойти.

– Нет, вы обязаны. Вы наш император.

Глаза мужчины исполнились печалью.

– Если бы я мог. Если б я только мог… Но есть одна загвоздка.

Он торопливо прошел от двери к двери, отпирая их все. Три узорчатые створки вели на лестничные площадки.

– Иногда я и сам желал бы уйти. Допустим, из этой…

Креот Шестой сделал несколько неуверенных шагов – и замер, не доходя до порога.

– Еще один шоколадный батончик, на дорожку.

Бородач бодро возвратился к любимой вазе.

– Возьмите горсть, – посоветовала девочка. – Можно будет не ходить назад.

– Легко тебе говорить.

Мужчина в синих одеждах сокрушенно вздохнул, однако прислушался к ее словам и жадно ухватил конфет побольше. По дороге он сунул одну в рот, сразу же встал и начал пересчитывать оставшиеся:

– Две, три, четыре…

– Возьмите все, – подсказала Кестрель.

Бородач вернулся к столу и поднял вазу. Однако у самой двери он снова остановился.

– Это сперва кажется, что их много. А потом возьмут и кончатся.

– Когда-нибудь, конечно.

– Ну вот, видишь. Вазу-то каждый день наполняют. А если ее забрать, она опустеет.

Император пошагал назад и поставил сосуд на место.

– Пусть лучше здесь постоит.

Девочка изумленно уставилась на него:

– Зачем вам столько?

– Понимаешь, не сильно я к ним и привязан. Просто внутри такое чувство, что без шоколада никак нельзя.

– Нельзя?

– Это в двух словах не объяснишь. Только батончики должны быть под рукой, даже если я их не ем. Ведь иногда наше величество забывает про вазу на целые дни.

– Да вы же без конца жуете!

– Сегодня я немного разволновался. Сюда так редко заглядывают гости. По правде говоря, совсем не заглядывают.

– И давно вы так живете?

– Сколько себя помню.

– Это как же, все время? Всю жизнь в одной комнате?

– Да.

– Но это же глупо.

– Знаю.

Император поднял правую руку и неожиданно хлопнул себя по лицу.

– Я дурак. Я ни на что не годен. Еще одна звонкая пощечина – я позорю свою династию.

Мужчина принялся осыпать себя оплеухами, с размаху бить в грудь и в живот.

– Я только ем и сплю. Я жирный, дряблый и ужасно, ужасно безвольный. Нигде-то не был, ни с кем не разговаривал, ничего-то хорошего не видел! Разве это жизнь? Уж лучше удавиться! – кричал он, глотая слезы.

– Извините, – подала голос Кестрель. – Как вам помочь?

– Не обращай внимания, – прорыдал император. – Со мной постоянно так. Наше величество быстро утомляется. Сейчас посплю, и все пройдет.

С этими словами повелитель Араманта бесцеремонно забрался прямо в одежде на великолепную кровать и задернул полог.

Гостья ждала, что будет дальше. Комнату огласил раскатистый храп. Кестрель на цыпочках подкралась к открытым дверям и тихонько зашагала вниз, бережно сжимая под мышкой древний свиток.

Глава 8

Семья Хазов пристыжена

У самой двери Кестрель замерла и осторожно выглянула в замочную скважину. Двое городовых расхаживали по внутреннему двору с воинственным, но бесцельным видом. Юная мятежница запрятала карту подальше в карман, глубоко вдохнула и закричала, распахнув скрипучую створку:

– Помогите! Император… Помогите!

– Что? Где? – рявкнули в один голос военные.

– Там, наверху! Император! Помогите, скорее!

Она так душераздирающе вопила, что городовые без лишних вопросов бросились вверх по витой лестнице сломя голову. Девочке только это и было нужно: не теряя времени, она тут же припустила через дворик, вниз по длинному коридору – и вылетела стрелой на главную площадь, где красовалась величественная статуя Креота Первого.

В Оранжевый округ беглянка возвращалась окольными путями, стараясь не попадаться никому на глаза. Вот и родная улица. Надежды Кестрель незаметно проскользнуть к себе рассеялись как дым. Вокруг дома Хазов собралась приличная толпа зевак, и чуть ли не из каждого окошка торчала чья-нибудь любопытная голова. У двери стояли два городовых, покручивая в руках служебные медальоны и бросая по сторонам сердитые взгляды. Все явно чего-то ждали.

Кестрель направилась к дому, хотя от пережитого страха и дурных предчувствий ноги едва несли ее. Руфи Блеш, который уже издали заметил мятежницу, сам подбежал к ней.

– Эй, у вас такая беда! – восторженно завопил мальчик. – Твоего любимого папочку забирают!

– Что?

– Уводят на городские Курсы Обучения. – Руфи понизил голос. – Наш отец сказал, это все равно что в тюрьму, только зовется по-другому. А мать говорит, будто туда попадать ужасно стыдно и хорошо, что мы переезжаем в Алый, там уже не придется разговаривать с такими, как вы.

– А чего ж ты сейчас говоришь со мной?

– Ну, пока-то его не забрали, – беззаботно ответил сосед. Подкравшись поближе, девочка нырнула в подворотню и, прячась за мусорными баками, побежала к заднему крыльцу. В окно она увидела, как мама возбужденно расхаживает по кухне, качая на руках малышку. Бомена с ними не было. Беглянка послала ему беззвучный зов:

Эй, Бо! Я здесь!

Ответ пришел в ту же секунду, а с ним – огромная волна радости:

Кесс! Ты цела!

Брат выглянул в окошко детской спальни. Девочка помахала ему рукой.

Только не показывайся им, Кесс. Они пришли за тобой. И папу забирают.

Мне надо с ним кое-что обсудить, – отозвалась Кестрель. – Я захожу в дом.

Бомен оторвался от окна и быстро спустился в прихожую. Папа стоял посреди комнаты и упаковывал чемодан. На диване для гостей важно сидели школьный учитель близнецов господин Бач и член Коллегии экзаменаторов господин Миниш. Что один, что другой выглядели мрачнее черной тучи. Господин Бач извлек из кармана часы.

– Уже на тридцать минут выбиваемся из расписания, – объявил он. – Нет никакого способа узнать, когда вернется этот ребенок. Думаю, нам пора уходить.