а именно реалиями одна тысяча пятьсот тридцать второго года от рождества Христова. Ошибки с восприятием этого отрезка времени в развитии человечества могут очень дорого мне обойтись.
Издалека валуны напоминали огромные зубы акулы, вросшие в горный хребет. Вокруг заросли кустарника. Очень потаённое место. Да, они были просто необыкновенными, подойдя ближе, я убедилась в этом. Энергетика здесь была какая-то особая. И воздух, казалось, застыл в напряжении.
Был в мою бытность сериал про женщину, что, прикоснувшись к такому вот серому великану, переместилась в другое время. Я подошла ближе к камням, стала обходить их, рассматривая, быть может, боясь прикоснуться. Неосознанно ощущала их как определённую форму жизни. Увидела встроенную между валунами, с подветренной стороны небольшую каменную лачугу. Несуразное строение с полуистлевшей крышей, но оно всё же было каким-то укрытием от прохлады, ветра и дождя.
Удивило, что дверь в строение была завалена камнями, всё вокруг него поросло густым и высоким кустарником ракитника. Странный дом. Пришлось взобраться по прочному стволу самого большого куста и через крышу залезть вовнутрь. А затем сдвинуть доски настила обратно.
Оказавшись внутри первое, что я увидела могильный холм, выложенный камнями, которых вокруг дома видимо невидимо. Возле дальней стенки, видавшие и лучшие времена деревянный стол и скамью.
Вот так раз, оказалось, что это последнее пристанище отшельника.
Страха не было, подумаешь могила, душа тела, что покоится под этими камнями давно уже ушла на перерождение. Думаю, отшельник не обидится, если я переночую в его последнем приюте.
Оглядевшись, увидела деревянную лавку, на ней большую свернутую накидку монаха из прочной материи, всё конечно старое и очень ветхое, но мне выбирать было не из чего. Лавка опиралась на четыре деревянных ножки, и была длиной в рост человека, из чего я сделала вывод, что на ней когда-то возможно спали. Присела, выдержит ли она мой вес? Нормально. Переоделась, одев своё высохшее платье монашки на голое тело, а шерстяную сорочку, в которой шла, сняла, повесив её на сучок, что торчал в стене, развернула и постелила накидку.
Сумка как-то сама собой оказалась под головой, перекусила остатками сыра и лепешки. Доедая последнее, уже засыпая, вспомнила, что очень хочется пить, потом… решила, совершенно не было сил подняться и начать поиски воды.
Глава 6
Сон потихоньку отступал. Чувство голода и жажда — я ощущала их сквозь забытьё.
Приоткрытые глаза, ловили краски заката ещё одного дня, который я провела во сне.
Закат в горах, это когда на темнеющем, уже совершенно синем небе солнце начинает скатываться на запад и горы раскрашиваться в необыкновенные цвета. Звёзды, в горах они очень яркие. Самые близкие из них видать, когда только начинают сгущаться сумерки. Однако в горах не царит полное безмолвие: звуки журчащих ручьев, крики ночных птиц парящих в облаках, ветер, который шуршит листвой кустарника, всё это рождает прекрасную, гармоничную музыку дикой природы.
В маленькое, оконце я наблюдала, как прожитый день уходил на покой, солнце зависло между двух снежных, самых дальних горных вершин даря миру нечто прекрасное и необыкновенное. Снежные вершины отливали золотыми и розовыми тенями.
Чувство защищённости оно тихонько обволакивало сознание.
«— это верно каменные стены так действуют, а ещё понимание, что истинный католик никогда не проникнет в последнее пристанище отшельника».
Мысль остаться здесь на ночь, она рождалась, и всё больше мне нравилась.
" — нужно всё обдумать" — решила я, да и отдохнуть не мешало бы. Чувствовалось, что усталость и напряжение в мышцах, а ещё пережитый стресс, давили тяжёлым грузом, который совершенно не хотелось тащить за собой.
«— просто отлежаться».
" — завтра днём сделаю реконструкцию мужского костюма, который достался мне от аббата", — подумалось,
" — сейчас же поищу воду и посмотрю, что осталось из еды".
Решения приходили сами, а значит, я потихоньку становилась частью этого мира.
Одна из стен хижины была тем самым камнем — валуном, в землю он уходил под откосом и в этой естественной нише, на земле, практически под скалой была наставлена какая-то кухонная утварь. Подсела ближе к этому раритету, из разнообразия сваленного старья и битой посуды. Я нашла бутыль из странного, толстого коричневого с зеленью стекла. Посудина была больше похожа на кувшин с узким горлом. Очевидно тот ещё раритет, как в принципе и всё здесь. Решила использовать находку для воды.
Выходила, нет, протискивалась через дверь, пытаясь открыть её. Потихоньку сдвигала завал из камней с наружной стороны. Некоторые из них с шумом скатывались. Когда образовалась щель, достаточная, что бы мне протиснуться, вылезла из строения, раздвигая одновременно кустарник. Заметила за собой, что ориентироваться стала на слух. На мой взгляд, привычные звуки не нарушались ни чьим присутствием. Ведь дикая природа сразу реагирует на присутствие чего-то чуждого.
Звуки, звуки, включилась какая-то интуиция, пошла вниз под небольшой уклон в сторону от самого дальнего, самого огромного камня — валуна. Раздвигая ракитник, увидела небольшое озеро с метра три в диаметре, просто райский уголок. Озеро окружали в основном скальные породы.
Округлые тёмно-серые, практически чёрные пористые камни, нагромождённые один на один, создавали ощущение, что перед моими глазами застыл водной гладью небольшой природный колодец. И только в одном месте был пологий спуск к нему. Оказавшись возле водоёма, я начала мыть найденный мною сосуд, хорошо прополоскав его изнутри, зайдя немного глубже, набрала чистой воды.
Стала умываться, вода не была ледяной, как ожидалось. Хорошо освежиться, после сна и вчерашнего перехода было просто необходимо. Вода — это действительно целая жизнь, я испытывала наслаждение.
«— как не много нужно для счастья».
Обратный путь к хижине проделала уже быстрее. При этом спугнула несколько птиц, которые решили переночевать в густом кустарнике. Темнело. Хотелось, конечно, помыться, что-то сполоснуть из одежды, но всё решила отложить на солнечное время суток. Вода в озере была чистейшая и обладала живительной силой. Она сняла напряжение и тревогу, во всяком случае, будущее мне уже не казалось таким безрадостным. И трудности предстоящего пути не вызывали тревожные чувства, которые усиливались с каждым витком размышлений.
Я внимательно рассматривала дверь в хижине. Не высокая, заваленная снаружи камнями, она будила во мне странные мысли. Кому нужно было закладывать вход в последнее пристанище человека, который решил укрыться от всего мира в горах? Он же отшельник, и здесь никого нет. И этот лаз на крыше, который можно было раздвинуть и попасть в строение. Казалось, человек сам себя замуровал. Осознанно. Тогда получается он и умирал осознанно? В склепе, который создал сам для себя?
«— так, Катюша, эти мысли навеяны просто ночными духами
