слова, произнесенные практически шёпотом, послужили каким-то толчком для незнакомки. Она крепче взялась за меня и молча пошла следом. Мы перешли мост, возникшая необходимость заботиться о незнакомке сделала меня более решительной. На постоялом дворе я попросила номер, ужин и горячую воду для нас с сестрой.
Не задавая друг другу вопросов, молча зашли в предоставленный нам номер, после того как принесли еду поужинали, так же служащий гостиницы занёс нам горячую и холодную воду в двух ведрах. Девушка отводила взгляд, и всё время молчала. Я бы сказала, что дичилась меня. Я сидела без шляпы, и было видно, что мои волосы подвязаны. Незнакомка же не обращала на этот факт вообще внимания уйдя сознанием глубоко в себя.
Номер представлял собой две маленькие комнатки с кроватями, чистые и опрятные и небольшой коридорчик. В одной из комнат стояла ширма, за ней глубокая бадья, вот и все удобства. Но все же номер закрывался на прочный замок.
Незнакомка молча разулась и легла на кровать, отвернувшись ко мне спиной. Я же отправилась в другую комнату за ширму, решив привести себя в порядок. Распутала свою прическу, сполоснула волосы, обмылась сама, в торговых рядах купила небольшой кусочек мыла, непонятного коричного цвета — какая роскошь. Оставила часть воды девушке. Одела свою монастырскую рубаху, повязала пояс и с мокрыми волосами чуть ниже лопаток в образе девушки, с гребнем в руках вошла в комнату к незнакомке. Присев рядом с кроватью на стул спросила:
— Вы мне не поможете? — девушка резко повернулась, что она там себе надумала пока лежала не знаю, но мой вид привел её в шок. Так, шок это по-нашему.
— Давайте знакомиться. Я, Каталина — дочь графа Антонио Гутьеррес, мою семью убили во время путешествия в Испании, когда мы ехали с отцом и братом во Францию из монастыря, я чудом выжила и вынуждена скрываться, поэтому переоделась в своего брата Филиппа.
— Меня зовут Жанна — со слезами на глазах отвечала незнакомка. Её истерика стала набирать обороты. Дрожащие губы и тяжёлое дыхание. Слёзы и покрасневшие глаза. Девушка, сдерживая громкие рыдания, трясущимися руками вытирала слёзы, что катились по лицу. Я представляю, что она себе накрутила в голове, пока я мылась. Вероятно, ожидала приставаний с моей стороны, покуда я находилась в мужском образе. И в каком отчаянном положении должна находиться эта несчастная, если за тарелку похлебки…. Так, оставим домыслы. Это всё неважно, не мне её судить.
— Жанна, послушайте дорогая, пойдемте, вы искупаетесь, а потом всё мне расскажите, хорошо? Просто вода остывает. — Всхлипывая, девушка послушно закивала головой, встала и пошла за ширму в другую комнату.
Жанна принимала водные процедуры, смывая свои горести и печали. Обтираясь большой холщовой простынкой, которая заменяла в номере полотенце, девушка рассказала банальную историю, что опозорила свой род, славный род баронов де Фоссе сбежав с военным моряком Андре. Какое имя его рода? Да, не важно. Не помним, ну, да и ладно. А может быть он и не говорил вовсе, пользуясь доверием и огромной любовью девушки. Подонок! Но зато, какой любимый. Он бросил её в гостинице в Тулузе. Не оплатив гостиничный номер, они не обвенчались, а он обещал. Бросил, как только узнал, что Жанна беременна. Она ждала, отчаянно надеясь на чудо, проснувшись в одно прекрасное утро в одиночестве. Ждала, что откроется дверь, и он зайдёт, разрушив все тревоги. Но, напрасно. Все деньги, что у неё были, Жанна отдала за номер в гостинице, решив больше не задерживаться в этом мире.
Итак, что же мы имеем, две юные аристократки, одну разыскивают, чтобы убить, вторая беременная и не в браке. Для средневековья это катастрофа вселенского масштаба. Скажу я вам. Но мы попытаемся выжить и занять достойное положение в этом суровом мире.
Жанна сидела на кровати, замотанная в льняную простынь, смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Мокрые длинные волосы обрамляли её хорошенькое личико. Красивые, выразительные глаза, карие с длинными ресницами, портили залёгшие тени. Скорбно опущенные уголки губ и брови как ласточкины крылья реагировали на мысли, что тревожили разум девушки. Лицо было открытое и выразительное, милое, с чистой светлой кожей.
— Жанна, сколько вам лет?
— Шестнадцать.
— Вы так любили его? Что решились на побег?
— И сейчас люблю — опять заплакав, ответила девушка. — Я третья дочь в семье барона, нас воспитывала мачеха, рано овдовев. Меня хотели отдать замуж за очень пожилого человека.
— Ну что же, тогда будем рожать, и будем пытаться исправить ошибки судьбы, которые она допустила в отношении нас — сказала, мягко улыбаясь, пытаясь своим спокойствием успокоить юную мадмуазель де Фоссе. — А сейчас давайте спать, завтра у нас будет тяжелый день.
Продолжая подсушивать волосы, я вспомнила, что должны прийти и забрать грязную воду. Нужно облачаться опять в мужчину. Жанна помогла мне с волосами, это как не странно сблизило нас, я рассказала ей про нападение. Что отец с братом забрали меня из монастыря, где я получала соответствующее для аристократки в Испании образование и воспитание, что мама умерла при родах. По дороге на нас напали. Спасаясь, я видела, лежащие тела отца и брата на дороге, затем про одинокие скитания по горам.
Заметила, что Жанне необходимо почистить платье, завтра ей нужно хорошо выглядеть. Я видела, что эта работа ей не привычна, но, тем не менее, небольшим платочком, смачивая его в воде, Жанна вычистила одежду, застирала нижнее белье, все развесила на стулья и ширму. Я отдала ей свое монастырское платье, коротковатое, но зато чистое. Все это мы проделали очень вовремя, раздался стук в дверь, служащий гостиницы сказал, что пришел за водой. Я плотно закрыла комнату Жанны, положила кинжал аббата в карман и пошла, открывать дверь. Попросила вошедшего мужчину вести себя тише, так как сестра заснула. Он вынес бадью с водой, следом пришла горничная за посудой, я попросила её разбудить нас на завтрак.
Легла на кровать, мысли носились в голове как скорые маневровые поезда, зачем взяла на себя обузу, что делать, как быть — извечный вопрос. Но не могла я дать погибнуть девушке, а так же не рожденному еще ребёнку, получается, что спасла невинную душу, господи помоги.
Как то невзначай вспомнила про чистые листы с фамильной подписью и печатью аббата, то есть графа. План потихоньку складывался.
Единственный вопрос обозначился в сознании большим сомнением:
— Как понять, мадмуазель Жанна достойна такой заботы? Но и в одиночку мне ни как не справиться в этом мире. Занесла всю мокрую одежду в свою комнату, развесила на стулья и ширму, приоткрыла маленькое оконце, а сама пошла, спать в комнату к Жанне, завернувшись в своё одеяло и взяв подушку, набитую сухим
