примерно понятно, но вот похвастаться оказалось нечем. И все же Алиса начала:
— Мне 23 года, не замужем, детей нет. Последние полгода я работала личным телохранителем дочери Николая Шурыгина. При необходимости могу предоставить рекомендации…
— Образование? — перебила ее София.
— Среднее.
Надменная красотка подняла глаза на Алису, будто не верила своим ушам.
— Только школа? — уточнила она.
Алиса кивнула.
— Почему?
— Потому что мне нужно было работать, чтобы обеспечивать семью, а не учиться, — зло бросила Алиса, но тут же взяла себя в руки. В конце концов, она сама пришла на собеседование, была готова к таким вопросам. Едва ли ей светит эта работа, но, пока не получен официальный отказ, покорно складывать руки она не собиралась. Сказала уже спокойнее: — У моей матери две младших дочери, одна из которых — инвалид. Отчим пропал без вести вскоре после ее рождения. Поэтому после окончания школы я пошла работать, чтобы помогать матери.
Алиса не стала рассказывать про интернат. Она хотела лишь объяснить отсутствие образования, а не вызвать жалость.
— Понятно, — холодно кивнула София. — И кем вы работали?
— Много кем, — пожала плечами Алиса. — Курьером, маляром, помощником сантехника. Последние полгода, как я уже говорила, — телохранителем.
— Какие-то курсы? Тренинги?
Алиса мотнула головой. Какие, к черту, тренинги? Еще только инфоцыганства ей в биографии не хватало. Она порой спать не успевала, не то что тренинги проходить.
София закрыла папку, в которой периодически делала заметки, и поинтересовалась:
— С такой биографией вы всерьез рассчитываете получить эту работу?
Стерва.
— Не вижу причин, почему я не могу попробовать, — с таким же льдом в голосе произнесла Алиса.
София хмыкнула, но ничего не сказала. Помолчала несколько секунд, а потом произнесла:
— Пожалуй, больше мне спросить у вас нечего. Если господин Волков одобрит вашу кандидатуру, я свяжусь с вами и приглашу на второй этап собеседования. Но я бы на вашем месте не сильно на это рассчитывала.
— Ты не на моем месте, — ответила Алиса, вставая.
Злость, которую она сейчас испытывала, заглушила тревогу. Негостеприимный дом колдуна Волкова она покидала, громко стуча ботинками на толстой подошве. Если бы подняла голову, увидела бы, что из-за приоткрытой створки окна на втором этаже за ней следят, но голову она не поднимала.
Верный байк в одиночестве ждал ее у калитки. Остальные машины давно разъехались. Алиса вытащила шлем, но не надела его. Сорвала с газона пожухлую травинку, сунула в рот, задумалась, пытаясь справиться с эмоциями.
На самом деле злиться было глупо. Ничего такого София ей не сказала, лишь правду. Которую Алиса и сама знала. Рассчитывать ей не на что. И если злиться, то только на себя. Ну, может, еще немного на Вику, подкинувшую идею пойти на это собеседование.
Чтобы почувствовать себя полным дерьмом.
Вика так самоутвердилась, что ли?
Вот как так получается, что одним все, а другим — шиш с маслом? А то и без масла. Кто-то нанимает дочери телохранителя, чтобы дурочка не натворила глупостей, покупает ей дорогие машины и украшения, устраивает в университеты, где она даже не собирается учиться, а потом пристраивает на непыльную, хорошо оплачиваемую работу. А кто-то с семнадцати лет хватается за любую шабашку, лишь бы заработать гроши.
Кто-то строит себе дом в два этажа, обносит его забором высотой в полтора человека. А кто-то носит инвалидную коляску по лестнице с четвертого этажа, чтобы вывести ребенка на прогулку.
Выплюнув пожеванную травинку, Алиса резким движением натянула на голову шлем, развернула байк и выкрутила ручку газа, срываясь с места.
Толку размышлять? Надо искать работу. Зиму перекантуется как-нибудь, а по весне можно будет к старым знакомым на стройку проситься.
Подождет Дианка свою коляску, ничего с ней не станет.
Идите учиться, Алиса.
Вы всерьез рассчитываете получить эту работу?
Да пошли вы все!
* * *
— Ваши пиццы «Капричоза», «Мясная» и «Вегетарианская». Литр колы в подарок за заказ. — Алиса протянула объемный пакет нетрезвому парню, с трудом удержавшись от гримасы, когда он, приблизившись, дохнул на нее перегаром и нечищеными зубами.
— Сдачу оставь себе, — ухмыльнулся парень, забирая пакет и вручая Алисе мятые купюры.
Одного взгляда хватило, чтобы понять, что чаевых там — пара копеек.
Сунув деньги в специальную папку, Алиса отправилась к лифту. Это был последний заказ на сегодня, а значит, можно возвращать машину на паркинг возле небольшой пиццерии, снимать эту уродливую оранжевую майку с логотипом, отдавать выручку и забирать байк.
Над городом давно сгустились вязкие сумерки, в воздухе висел аромат приближающегося дождя, и Алиса торопилась, чтобы успеть домой до того, как он начнется. На почти лысой резине в конце октября на дороге было нечего делать, а уж на мокрой — тем более.
Если бы байк можно было продать, Алиса, наверное, однажды решилась бы променять его на машину. Любила его, ей нравился двухколесный транспорт, но она не могла не признать, что машина все же практичнее. Тем не менее такого выбора ее лишили, поэтому и думала она не часто. Что толку мечтать о несбыточном? Денег на машину нет, а если бы и появились вдруг, Алиса едва ли вынесла бы взгляд матери, говоривший, что эти деньги пригодились бы сестре на очередную реабилитацию или новую коляску. Машина — роскошь, а коляска — жизненная необходимость. Вот Алиса и не мечтала. Она давно усвоила, что стоит быть благодарной судьбе и за синиц в руках. Журавли — не для нее.
На работе за полцены удалось ухватить фокаччу, которую отказались забирать. Заехав по дороге на заправку, Алиса припарковала байк у подъезда, пешком поднялась на третий этаж. Она снимала квартиру в старой пятиэтажке без лифта, но тренированные ноги легко преодолевали ступеньки. Подъезд пах кошачьей мочой и сыростью, из пяти этажей лампочки были выбиты на трех, но все равно здесь, в знакомом полумраке, Алиса чувствовала себя уютнее, чем в доме Волкова. Может, и хорошо, что ее не взяли, не смогла бы она там находиться.
Мирослава работала сегодня в ночную, поэтому, быстро сунув коробку с фокаччей в микроволновку, Алиса плюхнулась на стул, прикрыла глаза. Устала как собака. Заказов пятничным вечером было стабильно много, но, справедливости ради, не все оказывались такими жадными, как последний парень. Чаевых хватило на заправку байка. Все экономия.
Алиса не стала ждать отказа от Волкова, тем более в знакомой пиццерии, куда они порой заходили с друзьями, как раз появилась вакансия. Деньги небольшие, но с учетом того, что заплатил Шурыгин, грех жаловаться. Матери Алиса отдала немного, только на месяц, остальное спрятала у себя.
Микроволновка пикнула, извещая, что ужин разогрет, но Алиса не успела подняться за ним,
